При первой встрече они ни слова друг другу не сказали: он не мог, а у нее все слова в горле застряли. У нее была заготовлена приветственная фраза: «Здравствуйте, уважаемый Аркадий, я хирург-стажер Леонида Романова, буду ассистировать на операции, потому что у меня очень маленькие руки…», — но она не смогла ее произнести. Была уверена: он умрет под ножом или не выдержит наркоза, и на этом ее стажировка у Григоровского закончится!
А он выжил.
И жил сейчас, и смеялся, и целовал ее, и мог поднять одной рукой безо всякой магии.
Да, наверное, в этом дело. Она видела его ребенком, видела, как он рос, сама вскрывала его грудную клетку не раз и не два. И вроде как знала умом с самого начала, что он намного ее старше — но подсознанию не объяснишь. Человека, который вырос на твоих глазах, которому было так плохо и которого ты помог выхаживать, опасаться попросту невозможно, каким бы физически опасным он ни стал со временем!
Особенно когда этот человек — твой муж, которого ты видишь хорошо если пару часов в день, и привыкла стараться впихнуть в каждую минуту наедине как можно больше физического контакта и общения… О чем он думает вообще, как может не понимать, насколько он ей дорог и как сильно она ему доверяет?
Или теперь понял наконец-то? Надо будет как-то прояснить этот вопрос.
Как ни странно, Аркадий все еще даже не думал просыпаться от ее взгляда, хотя Леонида разглядывала его уже минут двадцать. Ну да, магическое истощение так легко не проходит, хотя пациенту после накачки чужой энергией частенько кажется, что все в порядке. Он еще дня три будет спать крепко и много… В кои-то веки!
Пользуясь возможностью, она тихонько поцеловала мужа в щеку, погладила по виску. Он и от этого не проснулся, только завозился во сне и сложил губы трубочкой — очень умильно! С улыбкой Леонида начала вылезать из кровати… и тут снова вспомнила о мышцах-желе! Ах чтоб ты!
В итоге до столовой она не доползла, ограничилась кают-компанией. Она была ближе, и туда повара всегда выставляла корзину с какими-нибудь кексиками или булочками для желающих попить чаю или кофе — на завтрак достаточно. По корабельному расписанию был пересменок, каюта пустовала — если не считать Ланочки Урагановой… В смысле, Селивановой, конечно, но Леониде всегда, заполняя документы, приходилось делать эту мысленную поправку.
Та сидела с чашкой кофе у видового экрана, на который сейчас был выведен закольцованный ролик с бегущим по камням горным ручьем, и с задумчивым видом смотрела в никуда.
— Доктор Лёнечка! — обрадовалась ей Меланиппа, немедленно выходя из прострации. Ее нежное личико из почти отрешенного и лишенного возраста вдруг сделалось юным и улыбчивым. — Здравствуй! А я думала, мы вас еще сутки не увидим.
— Ну уж, сутки… — чуть морщась от неприятного ощущения в мышцах (реальной боли не было, но тупая усталость чувствовалась), Леонида присела рядом с Ланой на диван. — Мне, знаешь, и так хватило!
Лана хихикнула.
— Ага, Аркадий по тебе очень сильно соскучился. Это еще видно было, когда мы экспедицию разделили! А уж теперь, наверное, вообще…
— Я, скорее, удивлена, что ты показалась, — заметила Леонида. — Думала, Кирилл вас точно сутки от себя не отпустит — это минимум! Или у вас… — Леонида хотела сказать «очередь», но тут же себя оборвала. Несмотря на близкие отношения с Ураганными девочками и несмотря на то, что они порой позволяли себе откровенно по-женски пошутить друг над другом, она никогда не спрашивала реальные подробности их интимной жизни. Из опасения, что и правда расскажут.
— А вот это — преимущество коллективного брака! — хихикнула Ланочка. — Мы, конечно, и по Кириллу, и по Сане очень сильно соскучились, и они по нам. Но их двое — а нас вообще четверо! Так что Кирилл сейчас с той, кому больше всех нужнее, кто сильнее всех переживал.
— Это Рина? — попыталась угадать Леонида.
Если бы она была сейчас беременна, то точно переживала бы за Аркадия еще вдвое сильнее!
— Не-а, Лёвка, — Лана помотала головой. — Представляешь, она так за него волноваться стала, когда я вернулась и все рассказала, что у нее даже молоко пропало! Хорошо, что Милочка с Таней уже давно на прикорме, им не так важно, сколько там молока, у Ксюши на двоих хватило… Рина очень волевая, она сказала себе не переживать — и не переживала. Ксюша из нас самая занятая была, со школой еще больше дел, чем с фермой, так что ей некогда было особо мучиться. Ну а я просто знала, что Кирилл точно останется в живых, а со всем остальным мы справимся, — она улыбнулась. — Саня тоже по Лёвке соскучилась, и Лёвка по ней, но втроем они… — Лана с сомнением взглянула на Леониду, явно решила не смущать ее подробностями и закруглила: — Короче, сейчас Саня с Риной и Ксюшей детские фоточки смотрят и друг другу все-все рассказывают! А я… — она вздохнула. — Я немножко интроверт, ты же знаешь. Иногда, как бы сильно ты ни любила кого-то, очень хочется одной побыть.
