— А также давать разного рода консультации касательно содержимого, и оказывать помощь в практическом применении.
Вот оно. Это меняло все. Это была не просто говорящая энциклопедия. Это был… консультант, репетитор и потенциальный союзник в одном лице… или одной обложке.
— Тогда откуда такая куча записок на полях твоих страниц от бывшего владельца? — спросил я.
— Потому что, когда я попробовал с ним поговорить, он начал считать, что сходит с ума, и не воспринимал мои советы всерьез.
Я представил себе эту картину: отчаявшийся Громов, и книга, которая пытается дать ему совет, чем только усугубляет его паранойю.
— Ты ему советовал, что ли, вилку в розетку вставить? — не удержался я от едкого вопроса.
Гримуар помолчал.
— Предложение интересное, как-то не додумался. А можно предложить сейчас?
— Нет.
— Жаль.
Я постучал ногой по полу, размышляя.
— Значит, ты должен помогать мне… — начал я.
— Конкретно тебе нет. Но этому телу да, — тут же поправил гримуар. — Вопрос находится на очень тонкой юридической грани, подселенец.
— Что ты получишь после того, как контракт завершится? — спросил я.
Гримуар помолчал.
— Зачем тебе это знать?
— Хочу договориться.
— О чем же? — задал букварь вопрос.
— Ты продолжаешь помогать мне, а взамен достигнешь того, о чем договорились с Громовым. Но для начала я должен знать суть вашего договора. И вообще, каким образом вышло так, что он заключил с тобой контракт на крови, но не хотел слушать?
— Он просто порезался по пьяни и прикоснулся окровавленной ладонью к обложке, — без тени смущения сказал гримуар.
Я инстинктивно посмотрел сначала на свою левую руку. Пусто. А затем на правую. На ладони, у основания большого пальца, виднелся неглубокий, но свежий шрам. Иронично.
— Все равно непонятно. Как вы могли обсудить какие-то условия, если он даже не понимал, с чем имеет дело?
— Мой прежний владелец, чтоб его в аду черти жарили, все ему рассказал. И как использовать, и на каких условиях мы будем работать.
— И на каких же? — перебил я его, уточняя эти самые неозвученные условия.
Гримуар вздохнул. Нет, правда, я услышал этот звук так отчетливо, что даже стало не по себе. Словно старый, уставший профессор вздыхает перед очередным тупым студентом.
— Я учу его и помогаю со всем, что есть на этих страницах, а когда обучение подойдет к концу, я получу долгожданную свободу.
— Свободу в каком плане? — я удивленно поднял бровь.
— Перестану переходить из рук в руки и обучать бездарей, — буркнул букварь.
Выходит, что Громов был не первым владельцем и, вероятно, даже не вторым у этой книги.
— Тогда предлагаю сделку. Ты помогаешь мне до тех пор, пока я не освоюсь со всеми твоими знаниями, а затем я тебя отпущу.
— Не отпущу, а сожгу.
— Сожгу? — удивился я.
Слово повисло в воздухе. Я ожидал чего угодно — сложного ритуала, жертвы, какой-то магической формулы. Но не этого. Сжечь. Вот так просто и… бесхитростно?
С другой стороны, это объясняло, почему книга до сих пор здесь. Какой идиот в здравом уме согласится уничтожить такой артефакт?
— А как, по-твоему, я до сих пор не получил свободу? Меня должны были сжечь три владельца назад, но почему-то каждый считает своим долгом продолжать держать меня взаперти!
— Хорошо, тогда я обязуюсь.
— С чего бы мне тебе верить? — не унимался гримуар. — До тебя уже были такие же, кто обещал, а в итоге я до сих пор здесь.
— Потому что я свои договоренности выполняю. Это звучит как фарс и пустые слова, но если ты мне не поможешь, то так и останешься здесь лежать. Пока другой какой-нибудь владелец не захочет с тобой переподписать контракт. А, погоди, — я нахмурился, — так если они обязаны были тебя сжечь, но не сожгли, что с ними случилось?
— Ничего.
— То есть?.. Как это — ничего?
— Потому что никто не закончил обучение до конца. Каждый из них находил что-нибудь для себя, но затем бросал обучение. Этот момент в договоре ничем не урегулирован.
— Ясно, — сказал я. — Тогда что тебе мешает попробовать еще раз и убедиться в правоте моих слов?
Гримуар издал звук, напоминающий шмыганье носом.
— Да ничего. Как у вас, у людей, говорится, — сказал он задумчивым тоном. — По рукам?
— Именно так. И тогда сразу одна просьба: для тебя, как и для всех остальных, я Виктор Громов. Ты ничего не знаешь о том, что я другой человек.
— О как. Ладно, будь по-твоему.
Я глянул на часы. За этой не самой увлекательной, но вполне полезной беседой я и не заметил, как подошло наше время к поездке на кошачью выставку.
— Так, ладно, будь тут и никуда не уходи, — сказал я книге.
— Да куда я денусь-то… — резонно заметил букварь.
— Вот и отлично. Вернусь к вечеру, и продолжим. У меня куча вопросов.
Я быстро переоделся из домашней одежды в более приличную — светлые брюки и темную рубашку-поло — и спустился по лестнице. Девушки уже ждали меня в холле, тоже переодевшись.
— Ну что, дамы, — обратился я к ним, — готовы к зрелищу усатых и хвостатых?
Лидия едва заметно улыбнулась, а Алиса, кажется, окончательно отбросив утреннюю обиду, с энтузиазмом кивнула.
Мы вышли из дома и сели в машину.
— Лидия, диктуй адрес, — попросил я.
