Хозяйка кошки, полная дама в цветастом платье, расплакалась от счастья, а сама победительница, не обращая внимания на аплодисменты и вспышки камер, с королевским безразличием принялась вылизывать лапу.
— Ну как вам? — поинтересовалась Лидия, когда мы вышли из шумного павильона на свежий воздух.
— Очень красиво! — с неподдельным восторгом ответила Алиса. — Я вообще обожаю животных, и всегда хотела завести кота или собачку, но папа был против. Всегда говорил, что ими некому будет заниматься, — она на мгновение даже поникла. — Но, с другой стороны, я была лишена трагедий, когда с ними приходится расставаться, что рано или поздно случается. Так что да, мне понравилось. Они чудесные.
— Громов? — обратилась она ко мне.
— Коты крутые, — коротко сказал я. — Хотя мое мнение, что собаки — более верные спутники по жизни, никто не переломит.
— Я и не собиралась, — улыбнулась Лидия. — Рада, что вам понравилось.
— Хорошо, — сказал я, открывая дверь машины. — Тогда теперь нам надо еще к Рихтеровичу.
Лидия, уже садясь на переднее пассажирское сиденье, удивленно посмотрела на меня.
— Сегодня?
— Сейчас. Вбей адрес, пожалуйста.
Она, ничего не ответив, взяла мой телефон и вбила в «ИмперКарты» нужный адрес. Мы поехали.
Навигатор привел нас в самый престижный район города, к побережью. Машина остановилась перед высоким каменным забором, за которым виднелась крыша огромного особняка, построенного в средиземноморском стиле.
— Ничего себе у фехтовальщиков зарплаты, — присвистнув, сказала Алиса, глядя на раскинувшееся за воротами имение.
— Это старые деньги, Алиса, — с легким снобизмом в голосе ответила Лидия, даже не повернув головы. — Такое не зарабатывают. С таким рождаются.
У кованых ворот, преграждавших въезд, застыли двое мужчин в строгих смокингах и темных очках.
Я достал телефон и набрал номер инструктора.
— Феликс Рихтерович, это Виктор Громов. Я подъехал.
Ответа не последовало, связь просто оборвалась. Через секунду массивные ворота беззвучно поползли в стороны. Мы медленно заехали на территорию, вымощенную брусчаткой, и припарковались у центрального входа. Нас уже встречал мужчина во фраке.
— Господин Громов, дамы, — он почтительно склонил голову. — Прошу следовать за мной.
Мы прошли через дом и вышли на задний двор. Там, на идеально ровной площадке с видом на море, стоял мужчина в свободных льняных штанах и распахнутой на груди рубашке.
Мой взгляд тут же почти автоматически, провел анализ. Ему было явно за пятьдесят, об этом говорили морщины у глаз и седина в волосах, что трепались под порывами ветра.
Но его тело словно принадлежало человеку значительно моложе. Дело было не просто в общей рельефности. Я видел специфически развитые, «взрывные» мышцы ног, мощные предплечья и кисти, способные выдержать долгое статическое напряжение и идеально прямую осанку.
Это была не просто хорошая форма. Это была анатомия, отточенная десятилетиями специфических, повторяющихся движений.
— Господин Громов, — сказал он, и по голосу я понял, что это и есть хозяин имения.
— Феликс Рихтерович, — я кивнул головой в знак приветствия.
— А, госпожа Морозова. Рад вас видеть. А вы… — он повернул голову и учтиво кивнул Алисе.
— Алиса Бенуа, — представилась она.
Он снова кивнул, а затем сделал молниеносный выпад в мою сторону и что-то бросил.
Я не успел подумать. Мозг еще обрабатывал картинку — блеск металла, летящего прямо на меня, а тело уже действовало. Рука взметнулась вверх сама, без приказа. Это было странное, почти диссоциативное ощущение, словно я был лишь зрителем в собственном теле.
Пальцы не просто схватили предмет, они легли на рукоять тренировочной рапиры единственно верным хватом. Большой палец лег на плоскую часть, остальные обхватили эфес. В то же самое мгновение ноги сами разошлись в стороны, колени чуть согнулись, а корпус развернулся боком, принимая базовую фехтовальную стойку.
Все это произошло за долю секунды, еще до того, как я успел осознать, что происходит. Это была чистая мышечная память. Не моя. Память Виктора Громова.
— Защищайтесь! — выкрикнул Феликс Рихтерович.
Краем глаза я лишь успел заметить, как он сократил дистанцию и занес шпагу для удара.
Тело встало в позицию само. Эта мысль была мимолетной, потому что в тот же момент сталь клинка Рихтеровича сверкнула на солнце. Пускай я никогда не брал в руки холодного оружия, но тело Громова, его мышечная память, помнила основы.
В следующий миг он уже был рядом. Его выпад был молниеносным и точно нацеленным прямо мне в грудь. Я не успел ни подумать, ни испугаться. Рука дернулась инстинктивно, и рапира отбила удар в сторону.
Звон стали разорвал тишину. Отдача от удара прошла по всему предплечью, заставив мышцы болезненно сжаться. Не давая себе ни секунды на передышку, я неумелым уворотом отскочил на шаг назад, разрывая дистанцию.
— Неплохо! — выкрикнул Феликс Рихтерович, и в его голосе не было ни капли злости, лишь азарт человека, который только-только входит в раж. Он не стал ждать, тут же делая очередной выпад.
