Она назвала улицу и номер дома, я вбил данные в «ИмперКарты», и бесстрастный женский голос проложил нам маршрут. Массивный седан плавно тронулся с места.
Пока мы ехали по залитым солнцем улицам, мои мысли вернулись к утреннему сообщению от Лизы. Ситуацию нужно было как-то решать. Избегать разговора — худшая из тактик, это лишь усилит ее подозрения и обиду. Нужно поговорить с ней, и как можно скорее.
И объяснение, как ни странно, лежало на самой поверхности. То же самое, что я использовал для отца Лидии. Просто квартиранты. Это было достаточно правдоподобно, хотя для ревнивой женщины любой аргумент — не аргумент.
Я мог объяснить ей все точно так же: в доме пустуют комнаты, девушки — новые сотрудницы, оказавшиеся в сложной жизненной ситуации, и я, как их начальник, предложил им арендовать свободную жилплощадь за символическую плату.
Чисто деловой подход. Это звучало логично, пускай и не убирало весь сексуальный подтекст, который она себе надумала, и выставляло меня в роли заботливого, хотя и немного эксцентричного руководителя.
Да, это была ложь, в которую, казалось, не так просто поверить, но если один человек повелся, то почему не может повестись и другой?
Я решил, что позвоню ей вечером, после того как мы вернемся домой.
Но пока я прокручивал в голове этот сценарий, в голове возник другой вопрос: а зачем я вообще пытаюсь что-то сохранить? Проще было бы проигнорировать ее сообщение и разойтись как в море корабли. Разорвать эту связь было бы самым легким и безопасным выходом. Так почему я цепляюсь за нее?
Это память тела? Просто физиология, унаследованная от Грома? Воспоминания о ее запахе, о жаре ее кожи, о той почти хищной страсти, что была между ними — все это было живо в каждой клетке тела.
Но было и что-то еще. Что-то от меня, Алексея. Я вспомнил ее в офисе — собранную, резкую, способную вправить мозги двум раздолбаям одним взглядом. В ней была сила, и не только женская, но и профессиональная. Она была сложной, требовательной, ревнивой, но не пустышкой.
И, что самое главное, в этом чужом мире она была единственным человеком, который смотрел на меня не как на монстра, врага или начальника, а как на… своего мужчину.
Навигатор привел нас к огромному современному торговому центру на окраине города. Я и представить не мог, что здесь будет такое столпотворение. Вся парковка была забита машинами, а у главного входа толпились люди, многие с большими пластиковыми переносками в руках.
— Серьезно? — только и смог сказать я, с трудом находя место для парковки в самом дальнем углу.
Здание было типичным представителем современной архитектуры — стекло, бетон и яркие рекламные баннеры. Один из них, самый большой, гласил: «Имперская выставка кошек. Лучшие питомники Южного округа!»
Нам пришлось отстоять длинную, извивающуюся змейкой очередь, чтобы попасть внутрь. Наконец, получив три билета, мы прошли через турникеты и оказались в гудящем, наполненном сотнями голосов и запахов зале.
— Никогда в жизни не думал, что на такое ходит огромная толпа людей, — сказал я, оглядывая это безумие.
— Чаще надо в свет выбираться на разные выставки, — с легкой усмешкой ответила Лидия. — Много интересного можно увидеть.
Мы медленно пошли вдоль рядов, заставленных клетками и вольерами. И я должен признать — зрелище было завораживающим. Вот, вальяжно развалившись на шелковых подушках, сидели персидские коты, похожие на недовольных всем на свете аристократов. Их приплюснутые морды выражали вселенскую скорбь.
Дальше шли мейн-куны — настоящие гиганты кошачьего мира. Они смотрели на суетящихся людей со спокойствием, а в их взгляде читалось превосходство хищника. Один из них, с мощными лапами и кисточками на ушах, как у рыси, лениво потянулся, и я невольно восхитился его силой и грацией.
Алиса же прилипла к вольеру с сиамскими кошками. Изящные, с точеными мордочками и пронзительными голубыми глазами, они громко и требовательно мяукали, общаясь с каждым, кто подходил к их клетке.
— Смотри какие разговорчивые! — с восторгом сказала она.
Были тут и сфинксы, похожие на маленьких инопланетян, с бархатистой морщинистой кожей и огромными ушами. Я, как медик, не мог не оценить их необычную анатомию, но Лидия, посмотрев на них, лишь деликатно поморщилась.
Затем начались показательные выступления на небольшой сцене. Сначала было «кошачье дефиле», где хозяева шагали вместе со своими питомцами перед судьями, а те с серьезными лицами оценивали их походку, качество шерсти и «общую гармонию».
Потом были какие-то конкурсы, где кошки, к моему удивлению, действительно выполняли команды: приносили мячики, прыгали через обручи и даже давали лапу.
Под конец дня состоялся финал. На сцену вынесли трех финалистов. Напряжение в зале достигло своего пика. Ведущий вскрыл конверт и торжественно объявил победителя. Им стала очаровательная вислоухая шотландка серо-голубого окраса, набравшая, по словам жюри, больше всего баллов «за ум, покладистый характер и идеальную чистоту породы».
