Я впервые в жизни увидел на лице Лидии такое теплое девичье смущение, что аж удивился.
Наконец, он учтиво пожал руку Алисе.
— Госпожа Бенуа, был рад знакомству. Искренне раздосадован, что нам не удалось пообщаться подольше, но, смею предположить, еще будет время.
Алиса покачала руку мужчины.
— Это взаимно, Феликс Рихтерович. Тоже на это надеюсь.
После этого мы попрощались и выехали из роскошного имения, оставляя за спиной запах моря и утихший звон стали.
Седан плавно катил по прибрежному шоссе. Солнце клонилось к закату, и его последние лучи окрашивали море в расплавленное золото. В салоне стояла тишина. Я нарушил ее первым.
— Лидия, — сказал я, не отрывая взгляда от дороги. — Почему ты не рассказывала, что занималась фехтованием?
Она повернула голову от окна, и ее лицо было беспристрастным.
— Собственно, ты и не спрашивал. Зачем мне было что-то рассказывать? — ответила она.
— Справедливое замечание, — согласился я.
Я снова замолчал, но в голове прокручивал этот гипотетический сценарий. Что, если бы я знал об этом раньше? Мог ли я попросить ее о помощи? Ответ был очевиден. Нет. Даже если бы она, переступив через свою ненависть, согласилась, у нас бы ровным счетом ничего не вышло.
Проклятие. Эта невидимая связь, что не давала им причинить мне вред. Как бы она смогла меня тренировать? Любая попытка нанести учебный удар, любое более-менее жесткое исправление моей стойки было бы воспринято магией как акт агрессии.
Это причинило бы ей боль, и тренировка превратилась бы в пытку. Да и чисто по-логически… учиться у женщины, которая убеждена, что ты виновен в смерти ее жениха? Абсурд. Так что, даже если бы мы и выяснили ранее о том, что Лидия умеет фехтовать, то ничего бы к сожалению и не вышло.
Алиса с заднего сиденья наклонилась вперед, просунув голову между нашими креслами.
— А, по-моему, ты неплохо держался для первого раза, — сказала она. В ее голосе слышалось неподдельное удивление, смешанное с ноткой уважения, которое она, кажется, и сама не ожидала от себя почувствовать.
— В целом — да, я согласна, — отозвалась Лидия, не поворачивая головы от окна. — Рефлексы есть, и они работают. Но при первом серьезном бое ты бы, как в шахматах, проиграл за три хода. Твоя защита хаотична, а о нападении ты и вовсе не думаешь. Тебе предстоит еще очень много вспомнить и не менее много выучить, чтобы просто выжить в поединке с Орловым.
— Меня это ни капли не смущает, — ответил я, чувствуя, как упрямство, унаследованное то ли от Громова, то ли от самого себя, крепнет внутри. — Я готов к этому. Остается только правильно распределить нагрузку и заняться фехтованием.
Мы остановились на перекрестке, и я, пользуясь моментом, достал телефон и открыл чат с Лизаветой. Мои сообщения висели непрочитанными. На ее значке «онлайн» было видно, что последний раз она заходила в сеть в 4:17 утра. Тогда же, когда и отправила свое последнее гневное сообщение, прямо перед уходом из моего дома.
Мы добрались домой. Девушки, уже не сговариваясь, вышли из машины и направились на кухню, чтобы заняться ужином. Их тихие голоса и легкое звяканье посуды стали фоном. Я же, оставив их, поднялся к себе в комнату.
Первым делом, сев на край кровати, я набрал номер Лизы. Длинные, равнодушные гудки тянулись, казалось, целую вечность. Наконец, они сменились холодным, механическим голосом автоответчика.
Лизавета не отвечала. Для современного человека, особенно для девушки ее возраста, это было довольно нетипично. За последние сутки она не выходила в сеть, не отвечала на звонки. В эпоху постоянной связи такое поведение выглядело странно.
Хотя это женщина. Ревность в подобной ситуации совершенно естественное чувство. Что ж, надеюсь у нее все нормально и таким образом она до понедельника просто объявила мне бойкот. Тогда в понедельник и объяснимся.
Я со вздохом убрал телефон. Мой взгляд упал на гримуар, неподвижно лежавший на тумбочке.
— Я вернулся, — сказал я в тишину комнаты.
— Я уж догадался, — раздался в ответ знакомый безэмоциональный голос.
— Хорошо. Давай еще раз, для ясности, — сказал я, усаживаясь в кресло поудобнее. — Договор между тобой и этим телом… он все еще в силе?
— Все верно, — ответил гримуар. — Договор скреплен кровью этого тела. Мои обязательства в силе, подселенец.
Я удовлетворенно кивнул.
— Отлично. Тогда объясни мне, что это за магическая связь, которая возникла между мной, Лидией и Алисой? Как она работает и, что самое главное, как от нее…
Телефон, лежавший на кровати, резко зазвонил, обрывая меня на полуслове. Я посмотрел на экран. Номер был неопределенным. Я нахмурился и несколько секунд смотрел на экран.
— Погоди, — сказал я книге и, подойдя к кровати, взял телефон.
Я смахнул зеленый кружочек, отвечая на звонок.
— Алло.
— Твоя телка у нас, — раздался в трубке грубый, незнакомый мужской голос.
В желудке появилось неприятное дискомфортное чувство, словно его стянули металлическим узлом. Мои брови опустились к переносице сами собой.
Я стоял посреди комнаты, сжимая в руке телефон.
— Кто ты? — спросил я.
