— Ты можешь отпустить меня, я в порядке. Спасибо.
Я разжал руки, но ощущение тепла ее тела под моей ладонью еще на мгновение осталось. Она сделала шаг назад, поправляя свою одежду.
— Ты бы не втыкала так в телефон.
— Ну кто же знал, что я наткнусь на тебя посреди ночи! — сказала она, но в ее голосе не было ни капли злости, скорее мягкая, смущенная ирония.
На ней была простая белая мужская рубашка, которую она, видимо, нашла в одном из шкафов. Небрежно застегнутая на пару пуговиц, причем не в те петли, она сидела на ней мешковато, но от этого не менее соблазнительно. Одна ее часть сползла, обнажая гладкое плечо.
— Доброй ночи, — сказал я, заставив себя оторвать взгляд от ее кожи, и быстро поднялся к себе.
Я только собирался лечь, как в дверь тихо постучали.
— Да?
Дверь слегка приоткрылась. На пороге снова показалась Алиса.
— Громов, — сказала она. По ней было видно, что она смущается. — Я…
Я молча ждал, видя, как она подбирает слова.
— Слушаю.
— Кгхм, — она откашлялась в кулак. — Я хотела… даже не знаю, как сказать…
— Ну, словами… — подбодрил я ее с легкой усмешкой.
Она тут же нахмурилась.
— Не перебивай! Так вот… ты последний человек в мире, которому я хотела бы сказать это, но… спасибо. Я давно так не отдыхала. Даже при всей нашей ситуации.
Я искренне удивился. Слово «спасибо» от нее прозвучало так непривычно, что я на мгновение заподозрил подвох, но, вглядевшись в ее лицо, не увидел ничего, кроме искренности.
— Да… не за что.
— И еще кое-что.
—? — я даже не смог выдавить из себя ни единого звука.
— Ты изменился, — сказала она как-то тише. — Я не вижу в твоих глазах той хитрости и злобы, что видела много раз до того, — она смотрела мне прямо в глаза. — Скажи мне, Виктор. Это точно ты?
Этот вопрос ударил под дых. На одно предательское мгновение мне захотелось рассказать ей все. Сбросить с себя шкуру Виктора Громова и сказать: «Нет, не я. Я — другой человек,. Меня убили в моем мире, и я не знаю, как оказался здесь. Я не делал того, за что ты меня ненавидишь».
Мне отчаянно захотелось получить союзника, перестать быть для нее чудовищем, объяснить, что нет никакого злого серого волка, который испоганил ее жизнь.
Но поверит ли она? Я представил себе ее реакцию. Она решит, что я окончательно сошел с ума. Или, что еще хуже, что это очередная жестокая манипуляция. Это разрушит едва проклюнувшийся мир, который возник между нами сегодня.
Нет. Если и рассказывать, то обеим сразу, и значительно позже. Когда у меня будут хоть какие-то доказательства. Ну или не рассказывать вовсе.
— Да, — сказал глядя ей в глаза и надеясь, что мой голос не дрогнул. — Это точно я.
Она подошла ко мне близко, почти впритык, и наклонилась. Ее глаза смотрели прямо в мои, словно она пыталась найти там ответ на свой вопрос.
Я чувствовал тепло, исходящее от нее, и старался не дышать. Периферическим зрением, из-за расстегнутого ворота ее рубашки, я видел куда больше, чем следовало.
— Что ж, даже если это и вправду ты, то я свое «спасибо» забирать не буду, — она выпрямилась. — Ты был прав, когда сказал, что сделанного не исправить, и что надо двигаться дальше. Это помогло мне кое-что понять. Доброй ночи.
Она вышла также тихо, как и вошла, оставив у меня в голове один вопрос.
Что это было?
Утро было почти рутинным. Поели, собрались, поехали на работу. В салоне черного «Имперора» все еще витал едва уловимый аромат вчерашнего вечера — смесь дорогих духов и шампанского. Сегодняшний день встретил нас неярким светом. Было тепло, но пасмурно, а легкий ветерок шевелил листья деревьев.
Поднявшись в офис, мы провели планерку. Я раздал поручения, выслушал краткие отчеты. Все шло своим чередом, но мой взгляд то и дело цеплялся за моих новых ассистенток. Вчера, на приеме, они выглядели органично, но здесь, в строгой обстановке кабинета, их повседневная одежда — джинсы Алисы и элегантный, но не деловой, свитер Лидии — заметно выделялись. Нужно будет заказать им вещи под наш дресс-код.
Я сел за свой стол и открыл почту. Среди рутинных уведомлений и спама выделялось одно письмо с пометкой «О результатах дознания по делу Реван-Шоль». Отправитель Клим Китов.
Я открыл его. Текст был набран строгим, деловым шрифтом.
