Выйдя на крыльцо, я увидел, как к воротам плавно подкатил автомобиль с шашечками. Мастер Корнелиус вышел из машины, и на мгновение я его не узнал. Никакого официального инквизиторского костюма. Черная рубашка с длинными, но закатанными до локтя рукавами, черные плотные штаны и аккуратные лакированные туфли-полуспорт.
Честное слово, если бы не его аскетичное лицо и тяжелый взгляд, я никогда бы в нем не признал того человека, что видел часом ранее. Эта смена облачения с официального на почти гражданское говорила о многом. Разговор будет неформальным. И я не знал, чего ожидать: еще большего подвоха или обычную светскую беседу.
— Мастер Корнелиус, — кивнул я, открывая калитку.
— Господин Громов, — кивнул он в ответ.
Я проводил гостя к дому, впустил первым.
— Сюда, пожалуйста, — сказал я, указывая на лестницу на второй этаж.
Мы поднялись в тишине, нарушаемой лишь скрипом старых ступеней. Войдя в кабинет, я пропустил Корнелиуса вперед, а сам плотно прикрыл за нами дверь. Щелчок замка прозвучал неприятно громко.
— Ну и спектакль ты устроил, Громов, — сказал он, как только дверь закрылась. — Я, ей-богу, чуть было сам не поверил в твой напускной официоз, — сказал он настолько спокойно и буднично, что я на мгновение опешил, застыв посреди комнаты.
Но нужно было собраться. Я двинулся к своему месту. Корнелиус, обойдя стол, сел в кресло для посетителей. На столешнице, словно из ниоткуда, появилась запечатанная бутылка дорогого бурбона.
— «Всю информацию вы можете прочитать в отчете», — передразнил он мою манеру речи, скривив губы в усмешке. — «Это мои новые сотрудницы», — продолжал он, улыбаясь так, что я не верил своим глазам. Он что… паясничает? Что все это значит?
И тут голову снова пронзила болезненная вспышка.
Крым. Первые дни ссылки. Случайное знакомство в каком-то портовом баре. Молодой, еще не Мастер, инквизитор Корнелиус. И он, изгнанный из столицы Громов. Два одиночества, нашедшие общий язык за стаканом чего-то крепкого. Не дружба, нет. Слишком разные миры. Но крепкое, мужское приятельство, построенное на взаимном уважении, общих целях и интересах.
Я никак не мог в это поверить. Удивительно… И тут я вспомнил. Его зовут Корнелиус. А для меня он был просто Корней.
— С тобой все в порядке, Виктор? — его голос вырвал меня из воспоминаний. На лице Корнея проступила озадаченность.
— Да, — сказал я, слегка щурясь и инстинктивно массируя виски. — Просто сильные головные боли последнюю неделю.
Он озадаченно посмотрел на меня, приложив большой и указательный палец к подбородку.
— МРТ не делал? Выглядишь… неважно, выражаясь корректно. А если некорректно — то хреново.
— Нет, — ответил я. — Не делал. Некогда было.
— Да понятно, но надо сделать, — отозвался инквизитор. Он встал с места и, словно был у себя дома, открыл дверцу одного из шкафов, выудил оттуда два стакана и водрузил их на стол. — Ну, рассказывай, чем завершились твои поиски?
— Поиски? — я старался, чтобы голос звучал ровно.
— Ага, — сказал он, откупоривая бутылку и плеснув на дно янтарную жидкость. Он пододвинул один стакан ко мне. Я взял его. Мы молча чокнулись, и я поднес стакан ко рту, делая небольшой глоток. — Ты же там все маялся с этой идеей, чтобы научиться видеть энергию, как это можем делать мы.
Я чуть не подавился. Знали бы вы, какое усилие мне пришлось приложить, чтобы протолкнуть обжигающий напиток и не закашляться. Но все же небольшой хрип я издал.
— Что такое? Не в то горло пошло? — Корней усмехнулся.
Я лишь кивнул.
— Вот до чего доводит систематическое недопивание, старина. Ну, так и что по итогу-то? Или будешь дальше секретничать и снова запрешься у себя в доме, пропав со всех радаров?
Нужно было подыграть и вести себя так, как старый Громов.
— Да ничего не вышло, — сказал я, откинувшись на спинку кресла. Я постарался придать себе самый расслабленный и разочарованный вид. — Почти все состояние спустил, слуг разогнал, в долги влез, но ничего. Пусто. Все это оказалось сказками и домыслами.
— А я тебе говорил! — он ткнул в меня пальцем. — Психею могут видеть только люди с врожденным даром. И освоение этой способности занимает у нас почти весь жизненный путь. Мне, чтобы получить ранг мастера, пришлось не только почти десять лет батрачить, как сивому мерину, так еще практиковаться изо дня в день по четыре-пять часов. И только ради того, чтобы я смог банально видеть, приложив небольшие усилия.
Он говорил об этом так обыденно, не таясь и не скрываясь, словно и вправду мне доверял. Словно мы действительно были друзьями.
Я сделал разочарованный вздох.
— Увы, но жизнь часто бывает несправедлива.
— Не кисни. Вдруг я ошибаюсь и у тебя еще получится, а? — спросил он, широко улыбаясь, хотя в этих словах крылась легкая насмешка.
Я хмыкнул.
— Может быть попробую еще.
Корней рассмеялся.
