Я открыл почтовый клиент, вбил в строку адресатов рабочие почты Клима и Гарика. И тут мой взгляд зацепился за одну из функций в адресной книге, помеченную как «Приоритетная рассылка». Я нажал на нее. Открылся список, и среди адресатов там был отдел регистрации Магистрата. То есть можно было не тащиться туда с бумажками, а просто отправить все в цифровом виде одним кликом.
Почему старый Громов этим никогда не пользовался, для меня тоже было загадкой. Может, он был просто ретроградом, не доверяющим технике. А может… личная подача документов давала ему больше возможностей для закулисных игр, взяток и «случайной» потери неудобных бумаг. Второй вариант казался куда более правдоподобным.
Я поставил галочку напротив нужного адресата, прикрепил файл и нажал «Отправить». Тихий щелчок, и письмо ушло.
После этого я продублировал заключение и отчет в CRM-системе, пометив дело, как «завершенное». Затем я прошелся по остальным делам, закрытым сегодня моими подчиненными. Картина дня вырисовывалась очень живописная.
Отчет Игоря: двое бездомных, как и предполагалось. Только смерть наступила не от холода. Множественные ножевые ранения у обоих. Похоже, не поделили бутылку и устроили поножовщину.
Отчет Андрея по притону был не менее красочным. Один наркоман лежал с иглой в вене — классическая передозировка. А вот второй был найден под окном того же дома с множественными переломами, характерными для падения с высоты.
Теория Андрея, изложенная в отчете, гласила, что между ними могла быть драка, один выкинул второго, после чего сам закинулся последней дозой и отъехал. Вполне рабочая версия.
Женщина в пруду, дело Лизаветы, предварительно несчастный случай. Поскользнулась на мокром берегу и ударилась головой. Но она правильно сделала, что направила тело в прозекторскую для подтверждения. Странно только, что труп до сих пор не доставили. Я глянул время. Пометка о вызове транспорта в системе стояла в 17:48. Разве что мы могли просто разминуться с катафалком.
И последнее дело, из отеля в центре — мужчина в ванной с перерезанными венами. Предварительно наложил на себя руки. Тоже направлен в морг для вскрытия, чтобы исключить другие версии.
Да, нашему старику Евдокимычу, если он протрезвеет, предстояло полно работы. Всех подряд вскрывать я не собирался, но на первых вскрытиях поприсутствую завтра с утра для контроля.
Убедившись, что все вопросы на сегодня закрыты, мы вышли из кабинета. Я приложил ключ-карту к считывателю с обратной стороны, и замок щелкнул, закрывая офис. Мы спустились вниз и поехали домой.
Итого почти без пятнадцати девять мы наконец-то попали в тишину и покой особняка.
Сил осталось только на то, чтобы поужинать, принять душ и разойтись по спальням. Ни на загадочную книгу, которая не хотела открываться, ни на магические изыскания меня уже не хватило. Я даже не помню, как толком очутился на кровати и уснул.
А разбудил меня телефонный звонок.
Я с трудом нащупал телефон и, нахмурившись, взял его. На экране вместо имени светился простой и красноречивый эмодзи: черный крест. ✠.
Что это могло значить и кого так подписывал предыдущий владелец телефона, я не то что не мог догадаться, а даже предполагать не стал.
Смахнув зеленый значок, я прокашлялся и приложил аппарат к уху.
— Громов.
— Ты что, спишь еще, что ли? С добрым утром, — даже сквозь искаженную связь я узнал голос из динамика. Корней. Ну, конечно. Крест. Инквизиция. Очень остроумно, Громов. Я посмотрел на часы. Восемь утра.
— Ты украл у меня семь минут драгоценного сна.
— Прошу прощения, господин Громов, но у меня был очень важный вопрос, не терпящий отлагательств.
— Внимательно слушаю.
— Вас-таки ждать сегодня на приеме у Муравьевых?
Я выдержал паузу в надежде, что у инквизитора будет хотя бы еще какой-то не менее важный вопрос. Но нет.
— Алло? — сказал Корней.
— Это вся информация, какую ты хотел уточнить?
— Да, — задорно заявил голос.
— Тогда ладно. Буду.
— Вот и замечательно. Тогда давай, до вечера.
Я положил трубку, но тут же стал перебирать уведомления, скопившиеся за ночь. От Лизы сообщение тоже было. Я открыл диалог.
И под замыленной фоткой она на кремовых простынях. Вот уж действительно доброе утро. Но еще мне казалось, что внутри у Лизаветы таился маленький эксгибиционист, который желал показать себя пусть и не каждому, а одному конкретному человеку. Очень часто и без одежды.
Когда я, умывшись и одевшись, спустился вниз, меня встретил запах жареного бекона и свежесваренного кофе. На кухне, у плиты, стояла Алиса и сосредоточенно переворачивала на сковороде яичницу. Лидия расставляла на столе тарелки и приборы.
Я остановился на пороге, удивленно подняв брови.
— Доброе утро.
Девушки обернулись.
— Доброе, — почти в унисон ответили они.
Завтрак прошел в непривычно нормальной тишине. После этого мы молча собрались и поехали в службу на моем «Импероре».
На входе, едва мы вошли в холл, нас встретила секретарша пристава.
