Я даже не ожидал, что укрепления второго по величине города Руси окажутся столь слабыми. Середину Новгорода окружают невысокие, около пяти локтей[17], насыпные валы со столь же неглубоким заболоченным рвом перед ними. На валах — низкие, тоже не более пяти локтей, бревенчатые стены, состоящие из срубов, заполненных землею, с боевым ходом наверху. Построены они лет сто назад, прогнили и покосились. Да и даже если бы они были свежепостроенными, все равно смести с вала такие стены при помощи мало-мальски современной осадной техники не представляет труда. Мирослав мне поведал, что валы внутри укреплены деревянными срубами, — но оборону это ничуть не усиливает, ибо если у крепости столь слабые стены, то при осаде разрушать сами валы нет никакой необходимости.
В городскую крепость ведут двое ворот — одни со стороны реки, другие напротив. Над воротами возведены невысокие, лишь немного выше стен, деревянные башни. Больше никаких башен, весьма полезных для усиления обороны, крепость не имеет.
И даже столь слабые укрепления окружают не более десятой части территории Новгорода. Длина валов — гораздо меньше мили[18], площадь крепости — около сорока акров[19]. И крутые склоны здесь обороне не помощники: город расположен посреди бескрайней равнины. Помощниками могут быть только непроходимые болота, из-за которых в город возможен только речной путь: нападать по реке всегда труднее, нежели посуху, к тому же у новгородцев есть сильный флот.
Пригородные крепости совсем невелики, их территория не превышает двух акров[20], и укреплены еще слабее: высота валов — не более трех локтей[21], рвы столь же неглубоки, на валах вместо стен располагаются частоколы.
И в самом Новгороде, и во всех пригородных крепостях устроено всего по одной линии дерево-земляных укреплений. Главных башен[22] внутри нет, кроме каменных храмов, хотя они — укрепления слабые и ненадежные, и ни одного серьезного приступа ни один храм не выдержал: осаждающим нетрудно обложить здание хворостом и удушить защитников дымом либо подвести таран и выбить двери.
Впрочем, определенный резон в использовании храмов как главных башен все равно есть, и в нашей родной Германии таких примеров много: я сам строил крепостную церковь в Корвейском аббатстве, да ниспошлет Господь тамошнему настоятелю Вибальду фон Штабло-унд-Корвей выздоровление от его тяжкой болезни. В любом случае, если враги уже смогли преодолеть основные городские укрепления и захватить город, взятие даже самой сильной главной башни — лишь вопрос сравнительно небольшого времени. Но хотя бы символическая главная башня в крепости все равно нужна, ибо при взятии врагом городских стен военачальник должен иметь возможность запереться в каком-либо укреплении и, пока противник готовится к приступу, договориться о почетной сдаче. Да и даже самая слабая главная башня дает благородному сословию достаточную защиту при восстаниях горожан.
В целом я бы выразился про укрепления Новгорода и его пригородов весьма нелестно: каковы крепости, таковы и главные башни. Столь беспечное отношение новгородцев к укреплению родного города меня весьма удивило. Правда, враг не приступал к стенам Новгорода уже лет сто, но ведь могут же рано или поздно Пресвятая Дева-заступница или хотя бы языческая Фортуна отвернуться от сего города?
Но я надеюсь все же покинуть сей город ранее, чем от него отвернется Пресвятая Дева, и поскорее вернуться в нашу богоспасаемую Священную Римскую империю.
Благодать Божия да пребудет с тобою и всеми нашими братьями во Христе, пусть дни твои будут полны радости и преуспевания, да хранит тебя всемогущий Господь бесчисленные годы. Аминь.
[номер по описи Венской библиотеки: XII-34-5836/B-VI]
ЕГО ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕНСТВУ КОНРАДУ, АРХИЕПИСКОПУ ВОРМССКОМУ, ОТ ГОТЛИБА-ИОГАННА ФОН РОЗЕНАУ
ПИСАНО В ГОРОДЕ ПСКОВЕ В ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ ДЕНЬ СЕНТЯБРЯ 1157 ГОДА ОТ Р. X.
Долго не имел я возможности написать тебе, любезный мой земляк. Невиданные доселе злоключения были мне посланы Господом за мои грехи. Обратил ли ты внимание, что сие письмо написано на дешевом плохом пергаменте, причем во Пскове? Не знаю, сподобил ли тебя Бог слышать о таком городе. Меня не сподобил до самого недавнего времени, когда я не только услышал, но волею Господней оказался в нем.
В один воистину несчастный день в конце июля, уже в нетерпеливом предвкушении отъезда на нашу богоспасаемую родину, я ходил вместе с братом Северином в новгородский Георгиев монастырь осматривать тамошний собор. Возвращались мы в терем Радко Хотеновича вечером, но летние ночи в Новгороде короткие, и еще было светло как днем. И вот, брат мой во Христе, подходя к дому, я увидел, что он оцеплен воинами, и вокруг толпятся горожане.
