И вот наконец мы прибыли в Киев. Сей город расположен посреди бескрайних степей с небольшими перелесками, на высоком правом берегу Днепра, разделенном множеством речек на большие холмы. Почти на каждом из сих холмов уже не первую сотню лет располагаются поселения: это Старая гора, Щековица, Хоревица, Детинка, Лысая гора, Кудрявец, Гончары, Берестово и многие другие, названия которых мне не удалось запомнить за дни, проведенные здесь. Срединная часть города находится на Старой горе высотою до ста двадцати локтей[120] над уровнем Днепра.
Русские князья укрепляли Киев несколько веков, и сейчас по линиям валов можно проследить город Владимира Крестителя с так называемой Десятинной церковью, посвященной Деве Марии, и город Ярослава Мудрого с крупнейшим на Руси каменным храмом — Святой Софией. Городские укрепления, как обычно, дерево-земляные, высота валов на равнине достигает семи локтей[121], над обрывами валы гораздо ниже, а иногда вообще отсутствуют. В город Ярослава ведут каменные Золотые ворота, знакомые мне по описанию Улеба Хотовича. Остальные ворота деревянные. Вокруг Киева во множестве располагаются монастыри, укрепленные валами и частоколами, некоторые — даже с крепостными стенами и большими каменными храмами.
Внизу у Днепра находится так называемый Подол, укрепленный лишь частоколом, даже без вала. Если в верхнем городе живет преимущественно благородное сословие и богатейшее купечество, то на Подоле обосновались ремесленники и небогатые купцы. Там же находятся и большой киевский торг, и подворья купцов из разных стран, в том числе и нашей славной Империи. Есть там и маленький деревянный католический храм, куда я иногда захожу помолиться, встречая радушный прием со стороны его настоятеля Фердинанда из Ландсхута: о сем прелате мне год назад рассказывал епископ фон Татцинген.
Общая территория Киева составляет едва ли не тысячу акров[122], и живут здесь, как мне показалось, не менее ста тысяч человек. Застройка, как и в остальных русских городах, преимущественно деревянная, хотя есть и каменные терема. В целом Киев производит впечатление процветающего города, несмотря на частую смену правителей из-за княжеских междоусобных войн. Процветание сие обусловлено, во-первых, столетиями проходящими через город большими торговыми путями и, во-вторых, столичным положением: едва ли не каждый из многочисленных русских князей считает для себя почетным иметь здесь терем, а то и несколько, а придя к власти, любой великий князь не грабит Киев, а обустраивает его.
Правда, киевляне не могут забыть, что Георгий Долгорукий, покидая их город после проигрыша войны с Изяславом Мстиславичем, захватил с собою всю здешнюю казну. Я вспомнил, что Яков Осипович, да смилуется Господь над его грешной душою, когда-то поведал мне, что сие богатство позволило Долгорукому начать в 1152 году от Р. X. большое каменное строительство в Суздальской земле. Впрочем, когда через три года Георгий вновь стал великим князем, то построил в Киеве два больших каменных терема: один — в городе Ярослава, второй — на противоположной стороне Днепра. По меркам Руси сии терема весьма роскошны, и их здесь называют дворцами: первый — «красным», то есть «красивым», а второй — даже «раем». После смерти Георгия сии дворцы были разграблены. Сейчас они принадлежат великому князю Ростиславу Мстиславичу.
Особо хочется сказать о Софийском соборе, построенном при Ярославе Мудром. Сей храм отличается тем, что увенчан не одним и не пятью, а двадцатью пятью куполами, расположенными уступами, начиная с двенадцати куполов без барабанов над помещениями второго яруса галерей. Выше них — восемь куполов на невысоких световых барабанах, а еще выше — четыре главы на высоких барабанах вокруг большого срединного купола диаметром более десяти локтей[123], высотой от земли локтей сорок[124]. Издали сие нагромождение золоченых куполов впечатляет, но при ближайшем рассмотрении, тем паче при нахождении внутри, возникает ощущение хаоса. Впрочем, такое же впечатление производит и облик всех византийских церковных зданий последних столетий. Смог ли я преодолеть сей хаос во владимирском соборе и боголюбовских церквах — пусть судят Господь и строгое потомство.
Поселились мы недалеко от Софийского собора на суздальском подворье — большом дворе с несколькими теремами, предоставляемыми за скромную плату путешественникам из Суздальской земли. Если на сем подворье захочет переночевать купец, например, из Чернигова, то он должен платить раза в два больше. На подворье есть и терем для почетных гостей: если бы в Киев приехал сам Андрей Георгиевич, то сей терем был бы предоставлен ему и его приближенным. Там мы и поселились: наше положение дает право на это. Старшина сего подворья — старый княжеский дружинник Глеб Намнежич, исполняющий обязанности посла князя Андрея при дворе великого князя Киевского Ростислава Мстиславича. На подворье есть и превосходная баня, которую мы по приезде с удовольствием посетили.
