Лили, немного сбитая с толку, сказала:
Вдруг загорелая кожа энергичной девушки начала светлеть, волосы — темнеть, черты лица — меняться. Несколько секунд, и внешность девушки стала неотличима от изображённой на плакате модели. Она немного повертелась, осматривая свою фигуру, после чего произошло нечто куда более фантастическое, чем изменение внешности. На спине девушки, прорвав её платье, выросли два угольно-чёрных кожистых крыла. Теперь внешность девушки стала, за небольшими отличиями, неотличима от спящей на полупрозрачной кровати Веты, о чём знал только один наблюдатель этой сцены, тоже полупрозрачный.
Сама девушка явно не считала произошедшее чем-то выходящим за рамки обыденности, она лишь потрепала Лили по голове со словами:
***
Лили открыла глаза и с улыбкой потянулась. По её левой ноге разливалось странное тепло, исходящее от того самого пальца, который некогда принадлежал Вэ Соли и успешно заменял её собственный.
Из съехавших набок наушников донёсся голос Ксавье:
Параграф 20: место встречи
Открыв глаза, Вэ Соли обнаружил себя ровно там же, где и уснул. До нелепого огромная каменная кровать, украшенная округлыми узорами, похожими на некие символы. Такими же узорами, какие можно было увидеть на стенах Храма Лже-Демона. Или на коже Жрицы Искажений. Эгида Милосердного Сна лежала на полу рядом с ботинками и штанами, куда, собственно, и бросил её Соли перед сном. Кокон из крыльев — то есть спящая Вета — всё также находился ровно посередине кровати, слегка утопая в чрезмерно мягкой, по мнению Соли, перине. Да и сам человек почти не сдвинулся с того места, на которое лёг несколькими часами ранее. О произошедшей во сне-воспоминании встрече свидетельствовала разве что его необычность, да ещё приятное тепло, исходящее из безымянного пальца на левой ноге.
Соли повернулся на спину и только теперь обратил внимание на то, что из себя представлял потолок комнаты. Собственно, это был даже не потолок, а, скорее, сквозная дыра в причудливое пространство. Обрамлённое ониксовыми стенами, пространство наверху являлось неким подобием астероидного облака, за тем лишь исключением, что астероиды, судя по их виду, являлись далеко не безжизненными кусками космической породы, они больше походили на медленно плывущую в невесомости мозаику островов, которую при желании можно сложить в покрытый лесами, горами и морями мир с неестественными облаками. В центре скопления пышущих жизнью осколков вращались в безумной пляске семь светил, то и дело перебрасываясь сгустками энергии, либо вовсе сливаясь в единое целое и отделяясь затем друг от друга. И вся эта противоречащая здравому смыслу система небесных тел плыла по поверхности звёздной туманности, позади которой виднелась россыпь далёких мерцающих миров на чёрном полотне космической бесконечности.