Мало-помалу отдельный стеллаж в её внутреннем архиве пополнялся бесконечными стопками всё новых и новых сведений от неоспоримых фактов до городских сплетен. Всё тщательно фильтровалось и распределялось по местам хранения. Потенциальных людей, которые могли бы быть союзниками таинственного «профессора» на поверку оказалось немалое количество. Описание каждого из них было тщательно записано на подкорке тёти Поли, каждый раз всплывая в нужный момент. В основном она просила «своих девочек» обращать внимание на особо яркие приметы, такие как походка, манера речи, выделяющиеся черты лица, к примеру, редкий цвет глаз или форма носа.
Известные имена тут же проверялись в архиве на предмет наличия магических способностей, и если они обнаруживались, то вероятность того, что подозреваемый может быть революционером возрастала многократно. Тётя Поли была уверена, что практически все пособники «профессора» маги, он не стал бы держать подле себя низшие формы эволюции, предпочитая сам отбирать сильнейших. За теми, в ком старушки были уверены, начинали ненавязчиво следить. Кто обратит внимание на очередную неприметную старушку в толпе? Что она способна сделать с матёрым революционером?
Однако тем временем слабейшие, по мнению общества, создавали свой многочисленный отряд. Старушкам было неважно обладал ли кто-то из них даром или нет, для каждой была заготовлена своя роль.
Панкратова Кристина Вениаминовна, ранее работающая машинисткой ректора императорского института имени Александра, ныне отживающая свои свободные от работы годы старушка и по совместительству телепат среднего уровня, появилась на ступеньках своего последнего места работы. Утро выдалось на редкость мерзопакостным, всю прошлую ночь лил дождь, оставивший глубокие лужи на мостовой, он перешёл в противную морось, усугубляющуюся порывами ледяного ветра со стороны Балтики. Можно было лишь надеяться, что вечером всё это «счастье» не заледенеет из-за резкой смены температуры, поскольку начавшийся декабрь грозился минусами.
Бывшая сотрудница прошла внутрь, остановившись поболтать с новеньким охранником, который, конечно, отказался её пускать. Не положено и всё тут, однако старушка не сдавалась и, заприметив одного из профессоров, который лет десять назад был к ней неравнодушен, окликнула его.
— Кристина Вениаминовна! Какой приятный сюрприз! — подошёл он прямо вплотную, протирая при этом очки, дабы получше рассмотреть предмет своего обожания. — Какими судьбами?
— Шла мимо и решила зайти поболтать с бывшими коллегами, вот только у вас правила никого не пускать. — развела она руками.
— Димитрий Анатольевич, будьте любезны, под мою ответственность.
Тот нехотя махнул рукой, мол пусть проходит.
— А годы пошли вам к лицу, Леопольд Константинович. — улыбнулась старому профессору бывшая машинистка.
— Могу сказать о вас тоже самое. Я сразу вас узнал, поскольку вы ничуть не изменились! Лишь похорошели! — он с довольно улыбкой огладил аккуратную бороду.
— Я могу вам чем-то услужить?
— На самом деле буду признательна, Леопольд Константинович.
— Просто Леопольд, мы не чужие люди. Счастлив, что вы наконец-то почтили нас своим присутствием!
— Леопольд. — исправилась старушка, очаровательно улыбаясь. — Видите ли, я ищу одного человека, вернее не я, а моя очень близкая подруга. Он был профессором и когда-то работал в нашем институте.
— Я весь во внимании. — он пропустил её в свою аудиторию, предлагая пока присесть. — Может чаю.
— О нет, не хочу тратить время гениальных умов понапрасну.
— Право слово, Кристина, вы меня обижаете…
— С радостью попробую ваш фирменный чай!
Она дождалась, пока профессор вернется со странно пахнущим заваренным сбором, и пригубила варево.
— Дак вот. О том профессоре. Он преподавал естественные науки пятнадцать-шестнадцать лет назад.
— Ох, милая, я едва ли могу вспомнить, что ел на завтрак, не говоря уже о таких давних событиях.
— А мне всегда казалось, что у вас потрясающая память. — расстроилась она.
— Погодите, я постараюсь вспомнить. — профессор напрягся, уставившись хмурым взглядом в чашку. — Нет, ничего на ум не приходит… Уж извините. Лучше расскажите, как вы поживаете?
— Леопольд.
— Да?
— У вас, кажется, какая-то пылинка на лбу, позвольте я уберу.
Она беспрепятственно коснулась его лба, проваливаясь в толщу воспоминаний, погружаясь всё глубже и глубже, минуя нелепые ухаживания преподавателя за молодыми сотрудницами, коих было в дефиците, непростую одинокую жизнь в квартирке на Невском и прочую не относящуюся к делу информацию. Наконец, добравшись до декабрьских событий тысяча восемьсот двадцать пятого года, она поняла, что на верном пути, ещё немного и она доберётся до нужных воспоминаний. Замелькали вырезки из газет того времени, разговоры, обсуждения, много-много коллег, с кем тогда общался профессор, но подходящего под описание не было, как Кристина ни шарила.