— Интересно сделал ли эти провалы один и тот же маг?.. И честно говоря, его уровень способностей поражает, поскольку даже я не могу ему противостоять. — задумчиво произнёс Прокофьев. — Большаков сейчас в отделе магической экспертизы, но я постараюсь ещё раз проверить его.
— Мы обнаружили похожие провалы даже у парочки наших бабуль. И думаем, что у искомого «профессора» есть очень сильный помощник. Нам несказанно повезёт, если у него нет проклятых глаз.
— Но ведь это невозможно… — прошептал телепат. — Детей садят под надзор, как только подобная способность проявляется.
— В этом мире возможно всё, дорогой Владимир. И мы не можем исключать самого худшего. К тому же ты сам говоришь, что ничего не можешь сделать с провалами, а твой ранг высший.
— Вы правы. Сильнее меня может быть только человек с проклятыми глазами.
— Не все из наших, конечно, знают, в чём участвуют. Многим мы рассказали вымышленные легенды, но информация есть информация.
— Кто бы мог подумать, что вы не только обладаете абсолютной памятью, но и способны управлять огромной тайной сетью. — улыбнулся телепат, склонив голову в знак уважения перед простой на первый взгляд старушкой. — До связи, тётя Поли.
Марина Савельева, больше известная среди подруг как Маруся, приземлилась неподалёку от деревеньки Старая Мельница. Землю припорошило недавним белым снежком, а грязь на глинистых дорогах подморозило, так что старушка без труда добралась до пункта назначения. Некоторые дома показались ей заброшенными, из трубы не шло дыма, а доски на окнах красноречиво говорили сами за себя. Маруся остановилась у одного из жилых домов, чем привлекла внимание разгуливающего по двору пса, он не хуже дверного колокольчика доложил хозяевам о незваной гостье. На пороге появилась старушка в тёмном потрёпанном платке, заметив незнакомку примерно своего возраста, в ней тут же сыграла солидарность, и она, прихрамывая, подошла к калитке.
— Простите за беспокойство. Меня Машей звать, решила вот из Петрограда в деревню перебраться и сейчас занимаюсь поиском подходящего домика. Не подскажете, есть ли здесь такие. — тут же представилась Маруся, по совету тёти Поли слегка изменив имя.
— Чудная какая. — удивилась старушка. — Кто ж зимой новый дом искать будет?
— Если б всё было по моей воле, я бы и не думала уезжать из Петрограда…
— Случилось чего?
— Сноха моя меня недолюбливает, на ухи сыну присела так, что он родную мать видеть не желает. Устала я от постоянных упрёков в собственном доме! А она меня за эту зиму так изведёт, что я того и гляди на тот свет отправлюсь. — пожаловалась старушка.
— Ты проходи, я тута всю жизнь отжила, каждую псину в каждом дворе знаю! — она открыла калитку, пропуская незваную гостью внутрь, шикнув на дряхлую собаку, чтоб та попусту не гавкала.
— Благодарствую за заботу. — Маруся вошла следом за хозяйкой в небольшой, сильно захламлённый, но от этого не менее уютный домик.
Они расположились за дубовым столом, видевшим не одно поколение жившей здесь семьи, и Маруся с удовольствием отпила горячего морса из местных лесных ягод, заготовленных бдительной старушкой на зиму.
— Понимаю я тебя. Сын мой тоже в Петрограде на постоянке обосновался, мать навещает как придётся, да и мысли у него всякие пугающие, меня от них так в дрожь и бросает…
— Ему тоже жинка на ухи присела?
— Куда там… Он о бабах и думать забыл! — проворчала бабка. — А что касается домика, то выбирай любой да живи, хозяева всё равно не вернутся.
— Совсем забросили?
— Кто в Петроград перебрался али деревню поболе, кто сгинул в лесах местных, а кто и просто исчез с концами.
— Как это так?
— Почём мне знать, Маш. Я в сие дела не лезу, больно много там всякого… Не для наших умов это!
— Значится в Старой Мельнице спокойно? Мне бы место потише после шумной столицы.
— До сентября всё боле-мене ладно было.
— А чего приключилось?
— Детей сюда свезли.
— Детей⁈..
— Ага, сиротский приют. И ежели бы обычных, дак я бы слова не сказала…
— А чего с ними? Заразные какие?
— Ежели можно назвать дар заразой, то да. Мой сын тоже из таких. Ох и намаялась я с ним! Лет с десяти покою не давал своими взрывами, еле домишко спасла!
— Ох, сочувствую тебе, милая, я со своей-то шамелой намучилась, а ведь он обычным дитём уродился!
— А я о чём! А представь, что тут таких три десятка! И ладно бы телепаты какие, дак и огненный мальчишка есть. Постоянно пожары устраивает! Того и гляди вместо деревеньки нашей пепелище будет!
— Их наверняка сюда и свезли, чтоб проказничали подальше от Петрограда?
— Одно знаю точно, надо от приюта подальше селиться. Супротив меня как раз домишко недавно освободился, вот ты и въезжай, Маш. Только для начала старосте нашему надобно показаться.
— Эт я запросто. Да и разве не пустит старушку годы доживать? Что я могу сделать?
— Он в последнее время нервный, на всех искоса зыркает! Но к тебе вряд ли вопросы появятся. Ты правильно глаголешь: чего с нас старых взять?
— Тебя как зовут, кстати, будущая соседка?
— Прашка я, Вознесенская.
— Фамилия-то у тебя какая! Как у княгини какой!
— А то! — гордо улыбнулась бабка. — Ей одной и горжусь!