Мне остается только обратиться к общим политическим выводам, которые вытекают из очень значительного поражения китайской революции.
Тов. Бухарин сделал попытку ссылаться на то, что Чембер-лен оборвал дипломатические отношения. Мы были -- об этом я уже упоминал -- в очень тяжелой обстановке, в окру
жении врагов, когда Бухарин и другие товарищи участвовали в очень большой партийной дискуссии, целью которой было найти выход из тяжелого положения. Революционная партия в тяжелом положении еще меньше, чем в благоприятном, может отказаться от своего права анализа обстановки, чтобы сделать для себя необходимые политические выводы. Ибо, повторяю это снова, если ложная политика в благоприятной обстановке может не быть опасной, то в тяжелой обстановке ложная линия может стать смертельной.
Велики ли наши разногласия? Очень велики, очень значительны, очень важны. Неоспоримо, кроме того, что в течение последнего года они углубились. Никто не мог бы еще год тому назад предвидеть берлинские постановления Англо-русского комитета. Никто не мог бы за год верить в возможность того, что в "Правде" будет излагаться философия блока четырех классов, что Сталин преподнесет нам накануне государственного переворота Чан Кайши свой "выжатый лимон" или что Куусинен будет с трибуны Коминтерна излагать теорию таможенной бандероли. Почему это быстрое развитие стало вообще возможно? Потому что ложная линия оказалась проверенной двумя величайшими событиями последнего года: великими стачками в Англии и китайской революцией. Революция -- хороший локомотив. В так называемое нормальное время ошибки накопляются медленно, тогда как в столкновениях революции ложная линия терпит быстрое крушение. Но в этом покоится также и целительная сила быстрого революционного развития по отношению к ложным воззрениям, даже если эти ложные воззрения являются, на известный период, воззрениями нашей высшей инстанции между двумя мировыми конгрессами, т. е. Исполкома Коминтерна.
Здесь выступали товарищи -- подобного рода голоса мы услышим, несомненно, и в дальнейшем -- которые говорили: так как противоречия углубились, значит, этот путь необходимо ведет к двум партиям. Это я отрицаю. Мы живем в такое время, когда противоречия не окостеневают, потому что великие события учат. Большой и опасный сдвиг направо во всей линии Коминтерна несомненен. Но мы имеем, однако, достаточно доверия к силе большевистской идеи и к мощи великих событий, чтобы со всей решительностью отбросить всякое пророчество насчет раскола. У одного такие речи -- пу
стое пророчество, а у другого -- злобная угроза. Эту последнюю мы так же отметаем, как и первое.
Не хотят ли нас заставить думать, что вообще невозможно и недопустимо исправлять то, что ныне диктуется сверху? Нет, это не пройдет. Те, которые всерьез думают, что мировые события происходят только для того, чтобы подкреплять их фальшивые тезисы, вынуждены будут сделать поправки к своим тезисам в соответствии с фактами.
Тезисы т. Бухарина ложны самым опасным образом. Они затушевывают важнейшие пункты вопроса. Они таят в себе ту опасность, что мы не только не нагоним потерянного, но упустим снова время.
Вместо того, чтобы снова и снова поднимать вопли по поводу выхода из Гоминьдана (чего ведь не предлагают), необходимо поставить вопрос о политической самостоятельности коммунистической партии над всеми другими соображениями, в том числе и над пребыванием внутри Гоминьдана.
Собственная ежедневная печать и беспощадная критика
также и по отношению к левому Гоминьдану!
Отсрочка аграрной революции до военного обеспечения
территории (идея Чен Дусю) должна быть формально осужде
на, ибо эта программа является смертельной опасностью
для революции.
Отсрочка перестройки правительства до военных по
бед -- вторая идея Чен Дусю -- точно так же должна быть оха
рактеризована как губительная для революции. Верхушечный
блок еще ни в каком случае не является революционным пра
вительством. Делать какие бы то ни было иллюзии на этот
счет значило бы обрекать революцию на гибель. Базой для ре
волюционного правительства могут стать только Советы ра
бочих, крестьянских, мелкобуржуазных и солдатских депута
тов. Само собою разумеется, что ханькоускому правительству
придется так или иначе "приспособиться" к Советам или ис
чезнуть.
Союз между компартией и действительно революцион
ным Гоминьданом должен быть не только сохранен, но расши
рен и углублен -- на основе массовых Советов.
Кто говорит о вооружении рабочих, не разрешая в то же
время рабочим строить Советы, тот говорит о вооружении
не всерьез. Если революция будет дальше развиваться -- а мы
имеем все основания надеяться на это -- то тяга рабочих к образованию Советов будет становиться все сильнее. Мы должны это движение подготовлять, усиливать, расширять, отнюдь не задерживать и тормозить, как предлагает резолюция.
