Он обратил внимание, что перед ним, вниз по склону, лежат искореженные останки похожих повозок. И когда первая миновала их - навстречу выскочил огромный, в полтора человеческих роста рыцарь. Он был закован в вычурную, украшенную шипами, странными символами и мордами разных тварей броню. Удивительно, но при этом двигался он стремительно, быстрее любого человека - даже быстрее ликантропа, отметил Курт. Метнувшись к ближайшей повозке, он что-то кинул на верхние металлические пластины сзади. Башенка наподобие замковой, водруженная на механизм и снабженная чем-то, очень похожим на пушку, начала поворачиваться вслед воину, но тот перекатился по земле - и раздался грохот. Повозка запылала, в верхней части открылся лаз и оттуда стали выпрыгивать люди в странного вида темно-зеленой одежде. На кирасах пары из них белой краской был нарисован двуглавый орел - схематичная, но узнаваемая аквила. Остальные повозки остановились и стали сдавать назад, а рыцарь издал торжествующий вопль и бросился к людям.
Курт едва успевал за происходящим. Вот первый человек замечает жуткого воина, и его глаза расширяются от страха. Он довольно резво отпрыгивает и тянет что-то из-за пояса, но невесть откуда оказавшийся в руках рыцаря топор, усаженный шипами и пылающий мрачным, диким пламенем, перерубает конечность, как соломинку. Раздается сочный хряск, рука отлетает, кровь хлещет мощными алыми струями... Человек не успевает осознать, что произошло - обратным движением лезвие топора сносит ему голову, и та катится по земле, заливая ее красным. Глаза все еще воспринимают мир, и сквозь них на Курта взирает вечность небытия. Тело еще мгновение держится вертикально, а потом оседает, но рыцарь уже занят другими. Один из "зеленых" успевает достать нечто и направляет это на противника. Кажется, что-то вроде аркебузы - Курт видел такие у миланских наемников, - но стреляет оно не с пороховым грохотом, а с резким свистом. Из ствола вырывается луч ослепительного света. Кажется, будто Пламя Неугасимое оказалось в руках солдата, но темному рыцарю оно нипочем. Он рычит, когда свет опаляет его огромный наплечник, и одним махом топора располовинивает отважного аркебузира. Первыми в грязь валятся кишки, извергая свое вонючее содержимое, и прочие внутренности, залитые кровью. За ними падает и остальное тело.
Прочие, числом двое, пытаются укрыться за своей пылающей повозкой, но смерть находит их и там. Жестокий воитель не знает усталости и не ведает пощады: один из "зеленых" отлетает куда-то в сторону, лишившись ног, и его истошные вопли вливаются в общую какофонию; второго рыцарь хватает за горло и кидает в бушующее пламя. Курт видит, как тот, визжа, бьется в огне, как лопается его кожа и взрываются глаза... Запах паленой плоти. Теперь он понимает, чем пахнет над этим макабрическим полем боя.
Остальные повозки отползли еще дальше. Совершенно очевидно, что они ничего не могут противопоставить такому противнику: слишком медлительны и тяжелы. Тот останавливается и издает душераздирающий хохот - как будто настоящий демон из-за грани мироздания. Вполне возможно, что так и есть: Курт с неожиданно холодным интересом подмечает, что детали доспеха, которые выглядели простыми украшениями, движутся - морды чудовищ щелкают челюстями, нарисованный на наплечнике глаз моргает... Так вот какие войны ведут потомки.
Из-за развалин стены, виднеющейся слева, появляется еще одна фигура. Она выпрыгивает одним движением, перемахнув изрядное расстояние - казалось бы, человек на такое не способен, но Курт уже ничему не удивляется. Это пепельноволосая девушка небольшого роста, вооруженная мечом и чем-то похожим на одноручный арбалет, только с таким же стволом, как у аркебуз "зеленых" солдат. Фигура воительницы так же закована в доспехи, но они выглядят более строго, чем у темного рыцаря. На них меньше символов. Встречается уже знакомый череп, молния, раскрытая книга... И литера "I". Внезапно Курт понимает: "I" значит "Inquisitio". Это знание будто бы всегда было с ним, он просто забыл, запамятовал за наполненными иными делами буднями...
Демон-рыцарь снова хохочет. Он что-то говорит, и его даже можно понять - чудовищно искаженная латынь, тем не менее, вполне различима: оскорбления, унижения, обещание мучительной смерти. Девушка молчит. Она поднимает свое странное оружие, и оттуда вырывается - нет, не луч, а пламенное ядро, с грохотом и ревом метнувшееся в сторону темной фигуры. Та неимоверным образом уворачивается и кидается врукопашную.
