Прислушиваясь, с сосредоточил своё внимание на глубоком и равномерном гуле того, что я считал сердцем земли. Моё восприятие моего тела ускользнуло прочь, сменившись более острым восприятием земли подо мной, ощущением камня и грязи, простиравшимся на мили во всех направлениях. Когда моя связь с землёй упрочнилась, я направил свой «голос» вовне, зовя её по имени — «Мойра».
Прежде я ни разу не пытался связаться с ней, поэтому не был до конца уверен, что это сработает. Сперва я не ощутил никакого ответа на свой зов, но после некоторого неизвестного промежутка времени я ощутил, как… что-то, более сосредоточенный интеллект, приближается ко мне. Силы сдвинула землю вокруг меня, и я ощутил, как почва медленно поднялась перед тем местом, где я сидел, всплывая вверх и образуя очертания женщины.
— Ты звал меня, — тихо сказала она.
Звук чисто физического голоса удивил меня, и я открыл глаза, увидев её, стоящей рядом со мной. Как и прежде, она приняла форму человеческой женщины, идеальной во всех подробностях кроме того маленького факта, что она состояла из земли и камня. Даже её голос звучал почти нормально, хотя в нём была некоторая сухость.
— Ты можешь говорить, — сказал я. Я был слегка удивлён — в прошлом она говорила со мной лишь в моём разуме.
— А что заставляло тебя думать иначе? — спросила она, хотя на её лице не проявилось никаких видимых эмоций или любопытства.
— Я предполагал, что ты можешь говорить со мной лишь напрямую, из разума в разум. Если ты могла готовить вот так, то ты должна была иметь возможность говорить со мной даже после того, как я связал себя узами с Пенни, — сказал я ей.
— Ты работаешь под влиянием нескольких ошибочных представлений. Я могу говорить, двигаться и вообще действовать лишь потому, что ты не связан узами, — ответила она.
С моей точки зрения, это была бессмыслица:
— Узы лишь мешали моей способности связываться напрямую, с помощью моего разума — как это могло влиять на твою способность к речи?
— Как ты думаешь, с кем ты разговариваешь? — спросила она.
Я искренне надеялся, что у неё не войдёт в привычку отвечать вопросом на вопрос, но, вздохнув, я всё равно ответил:
— С Мойрой Сэнтир… или ты сменила имя?
— Наверное, лучше всего использовать именно это имя, но, строго говоря, оно не является верным, — сказала она с крайне выводящим из себя спокойствием.
— Послушай, я правда не в настроении для этого — если ты не Мойра Сэнтир, то скажи мне, с кем я разговариваю. Я бы предпочёл не тратить весь день, играя в угадайку, — нетерпеливо сказал я.
— Будь я жива, я бы наказала тебя за такую дерзость, — ответила она с лёгким намёком на улыбку. — В каком-то смысле, я — земля; в другом, я — то, что осталось от Мойры Сэнтир; а в наиболее важном смысле я — это ты.
— Ну, это действительно всё проясняет, — с сарказмом сказал я. Мне следовало ожидать подобного ответа — у магических существ, похоже, никогда не было прямых ответов. Я взял свою фрустрацию под контроль, и решил справиться с этой проблемой методично: — Давай начнём с первого, что ты сказала: «будь я жива» — я думал, что ты и была жива. Ты что, умерла после соединения с землёй и победы над Балинтором?
— Эта трудность на самом деле создана попыткой заставить реальность уместиться языковую форму. Мойра Сэнтир не умерла — она изменилась, стала чем-то ещё… частью самой земли. С человеческой точки зрения, и в большинстве важных для людей отношений, она умерла. Я — то, что осталось после неё, отпечаток её знаний, оттиск того, кем она была, сохранённый внутри земли… эхо её разума.
У меня появилось неприятное предчувствие, что представляться она будет долго. Я попытался снова:
— Так ты — своего рода призрак?
— Нет, я — её знания, сохранённые в земле, — ответила она.
«Какая разница», — подумал я, но не озвучил своё мнение.
— Судя по твоим словам, разница по большей части академическая. Вместо того, чтобы предаваться педантизму, как насчёт того, чтобы просто называть тебя «Мойрой», простоты ради, — предложил я. — Давай вернёмся к изначальному вопросу — почему ты не могла говорить со мной вот так, пока я был связан узами с Пенни?
— Потому, что я не являюсь Мойрой Сэнтир, я — это память. У меня нет своих желаний, нет воли или мотивирующего «я», помимо того, что даёшь ты. Поэтому я сказала, что в каком-то смысле я — это ты.
Меня начинало осенять понимание, но пока ещё не всё прояснил.
— Тогда почему ты отозвалась, когда я позвал тебя по имени… «Мойра».
— Я отозвалась, потому что ты позвал. Твоя воля, твоё желание, твоя мотивация заставили меня действовать, ответить. Ты даёшь желание, создающее это подобие того, кем была Мойра Сэнтир, без твоей живой воли я жива не более, чем земля у тебя под ногами. Я — память, получающая жизнь от твоей связи с землёй и от твоей жажды ответов.
Теперь я понял, но был в настроении спорить:
— Земля у меня под ногами действительно живая. Это я уже усвоил.
Тут она улыбнулась, сверкнув похожими на белые камушки зубами:
