Я тоже засмеялся. Брак был совсем не тем, что я ожидал год назад — он был другим, в некоторых отношениях — лучше, а в других — просто более странным.
Шли недели, и всё улеглось. Мы с Уолтэром по очереди играли Короля, и поддерживали жизнь в королевстве, хотя большую часть этой работы он взял на себя. Джеймс был достаточно любезен, чтобы оставаться рядом, и давать советы в политических вопросах. Его новообретённая близость к Королю стала источником некоторого числа новых слухов, но ни один из них ни к чему не привёл. Через несколько недель после «инцидента» во дворце Эдвард внезапно решил прояснить вопрос о своём преемнике.
Сайхан спрятал тело Короля, и я использовал найденные мной чары «стазиса», чтобы сохранить его тело до того момента, когда оно позже нам понадобится. Я был весьма благодарен ему за сметливость… иначе нам, возможно, пришлось бы найти какое-то тело, а потом устроить какой-то обезображивающий несчастный случай или пожар. В любом случае пошли бы слухи.
Было сделано объявление, и составлен документ, ясным языком постановляющий, что следующим королём должен был стать Джеймс Ланкастер. Это вызвало возмущение среди мелкого дворянства, но большая часть дворян была достаточно мудра, чтобы не враждовать с Королём Эдвардом… по крайней мере — пока он ещё был жив.
Месяц спустя он отказался от трона в пользу Джеймса, хотя Эдвард был достаточно добр, чтобы оставаться в столице, и помогать новому королю советом. Он также дал совершенно ясно понять, что он полностью намерен позаботиться о том, чтобы Джеймс удержал трон. Землевладельцы роптали, но только не в присутствии Короля — нынешнего или прошлого.
Лето угасло, и осень начала заявлять о себе. Листья ещё не пожелтели, но свежесть воздуха намекала на приближение зимних холодов. Настроение в Албамарле стало праздничным, когда люди начали предвкушать сбор последнего урожая, и конец работы очередного года.
Пенелопа созрела до полноты, в которую мне было трудно поверить, и я стал нервничать в ожидании. Я также боялся, что она упадёт, каждый раз, когда она вставала на ноги.
В один из моих «выходных» от роли ушедшего на покой Короля мы сидели в гостиной, и Пенни смотрела в огонь, когда внезапно встала с кресла.
— Мордэкай, — сказала она.
Я уже успел встать, и пересечь комнату. Повитуха сказала мне, что ей осталась где-то неделя, и с тех пор я не мог расслабиться.
— Давай помогу, — предложил я.
— Я не умираю, знаешь ли, — раздражённо сказала она, — я просто беременна.
— Я знаю, — наверное в двадцатый раз сказал я.
— Мне нужно показать тебе кое-что, — сказала она мне. — Мой срок скоро придёт, и мне нужно поговорить с тобой перед этим.
— Почему бы тебе не сесть, а я принесу тебе всё, что нужно? — предложил я.
Взгляд, которым она меня одарила, благодарным отнюдь не был:
— Я хочу показать тебе, что находится внутри камня, — объяснила она.
— О, — с поразительным остроумием сказал я. — Подожди… в каком камне?
Она покосилась на меня с выражением глубокого сочувствия, как кто-то мог бы смотреть на очень глупого, но любимого ребёнка:
— При всей твоей сообразительности, у тебя иногда память как у репы, Морт, — ответила она. — Камень Мойры… большой камень, — добавила она, поясняя.
Я не мог понять, почему она резко поменяла своё мнение:
— После того, как ты целые месяцы заставляла меня ждать, ты внезапно хочешь показать мне… сейчас? — спросил я.
Она кивнула.
— Бессмыслица какая-то. У тебя со дня на день отойдут воды. Я даже не знаю, не опасно ли тебе покидать дом. Вдруг что-то случится? — разумно сказал я ей. — Почему бы не подождать, пока не родится ребёнок? — предложил я.
Пенни засмеялась:
— Ребёнок не выпадет из меня сразу же после отхода вод, знаешь ли. Будет ещё много времени на то, чтобы вернуться домой, и позвать Сару, — сказала она. Сарой звали нашу повитуху, женщину с выдающимися уверенностью и опытом. Пенелопа одарила меня более серьёзным взглядом: — К тому же, есть очень хорошая причина, почему нам нужно идти сейчас… до того, как я рожу.
Час спустя мы достигли огромного камня. Как и всегда, он зловеще стоял у дороги рядом с восточной стороной дворца. Ничего не изменилось.
— Мне позвать Мойру, чтобы она открыла его для нас? — спросил я.
Пенни отрицательно покачала головой, и приблизилась к камню:
— Она сказала, чтобы я показала тебе вот это место, — произнесла она, положив руку на камень в точке, находившейся где-то в трёх футах над землёй. Там камень был выцветшим, имея слегка отличающийся от остальной своей части оттенок серого.
Я внимательно осмотрел это место, но ничего не нашёл. Ни следа магии, или чего-то ещё кроме грубого, серого камня.
— Тут ничего нет.
— Тебе надо произнести пароль, — сказала мне Пенни.
— И какой же он?
— Твоё имя… просто твоё имя, без фамилии, — ответила она. — Она сказала мне, что установила пароль тысячу лет назад, Морт, непосредственно перед битвой с Балинтором.
— Тогда как она могла выбрать моё и… о! — начал я, а потом вспомнил, что любимый ею человек носил то же имя, что и я. Подавшись ближе, я положил ладонь на нужное место, и произнёс: «Мордэкай».
