Я отказывался принимать это мнение. Из проведённого в кузнице времени я знал, что иногда малые приложения силы могут иметь большой эффект. «Искусное применение силы увеличивает то, что возможно». Я повернулся к Мойре спиной, и пошёл обратно к Ланкастеру.
— Пока можешь идти, Мойра, — грубо бросил я. В кои то веки, моё терпение и учтивость исчезли, и мне на самом деле было плевать.
Где-то глубоко, в одном из тёмных мест мира, что-то пробудилось. Оно беспокойно заворочалось, вытягивая тело, которое было неподвижным почти тысячелетие. Сам мир вздрогнул, будто готовый сбросить оковы сна, и затопить весь свет огнём. Сейчас всё успокоилось, но оно чувствовало повисшее ожидание, будто мир лишь притих, замолчав в ожидании какого-то более крупного события.
Оно медленно стряхнуло пыль со своего древнего тела, и начало пробираться к дневному свету и свежему воздуху. Оно было голодно, поскольку не ело уже почти тысячу лет.
Я вернулся в замок Герцога вместе с Уильямом. Я не был уверен, что он видел или чувствовал, и, если уж на то пошло, я не был уверен, что видел или чувствовал я. Мой разум был иным в той, другой форме, и мои воспоминания были для меня странными. Уильям ничего не сказал, когда я нашёл его, и не поделился со мной никакой информацией. Однако я заметил, что он держался от меня подальше, и сжимал свой лук с определённой тревогой, которой раньше я в нём не замечал.
Проходя через главные ворота, я заметил, что стражники выглядели встряхнутыми. У меня было такое неловкое чувство, что я, возможно, был тому причиной, но я ничего не сказал, просто пошёл дальше. Когда я достиг главной двери в донжон, меня встретил Джеймс.
— Ты почувствовал, как тряслась земля? — спросил он.
Я мог лишь предположить, что он имел ввиду моё выступление час назад:
— Да.
— У нас тут никогда прежде не было землетрясений — есть какие-то мысли насчёт того, из-за чего оно случилось? — вытянулся он лицом из-за волнения и забот.
— Вообще-то, нет, — солгал я. У меня было такое чувство, что он довольно скоро узнает правду, если уже не начал подозревать, но мне было в общем-то всё равно. У меня теперь была лишь одна цель, и мне трудно было видеть что-то помимо неё.
Что-то в моей манере, наверное, выдало меня.
— Почему такой странный взгляд? Ты вроде не особо заботишься тем, что случилось.
Я пожал плечами:
— Не особенно, — сказал я, обошёл его, и снова двинулся вперёд.
— Ты куда?
— Поговорить с волшебником, которого вы поймали, — спокойно сказал я.
Несмотря на возраст, опыт и гладкое лицо Джеймса, я ощутил мелькнувшую тревогу, когда он снова заговорил. По ауре, которую являл вокруг него мой магический взор, это было совершенно ясно.
— Он ещё не проснулся.
Я остановился, но не обернулся к нему:
— Не лги мне, Джеймс. Я понимаю, что ты пытаешься сделать, но, пожалуйста, не пытайся мне лгать, — сказал я и, чуть помедлив, пошёл дальше, не дожидаясь его ответа.
Он не пошёл за мной, но прежде, чем я покинул зал, он крикнул вслед:
— Что ты собираешься делать?
Я не ответил, по крайней мере не настолько громко, чтобы он мог услышать. Вместо этого я пробормотал свой ответ тихо, себе под нос:
— Я просто задам кое-какие вопросы, — были мои слова. «И узнаю, кто стоит за убийством моей жены и нерождённого ребёнка», — мысленно добавил я. Моё сердце поглотила холодная пустота, оставив лишь ледяной гнев, смешанный с упрямством. — А потом я начну сжигать его, по частям… но не слишком быстро. Я же не хочу спешить, в самом деле, — улыбнулся я.
Пока я шёл через коридоры, направляясь к лестнице, которая приведёт меня вниз, в темницу, меня отыскали моя мать и Дженевив. Они были последними людьми, которых я хотел видеть, поэтому я проигнорировал их, и, произнеся слово, перекрыл коридор щитом невидимой силы. Моё здравомыслие было на исходе, но я всё же не хотел, чтобы они видели то, что произойдёт внизу. «Лучше им остаться здесь, наверху», — подумал я про себя.
Я почти дошёл до лестницы, и на ходу тихая часть меня отрешённо наблюдала. Если бы Марк или Роуз были здесь, то они, возможно, смогли бы меня успокоить, но они были слишком далеко, чтобы помочь. «Пенни была бы ещё лучше», — и от этой мысли у меня сжалось в животе. Внутри я чувствовал лишь ледяной свёрток боли, но в моём разуме не было ничего кроме образов пламени.
Я завернул за угол, и обнаружил Ариадну, стоявшую перед дверью, которая вела на лестницу в темницу.
— Мордэкай, мне нужно с тобой поговорить.
— Пожалуйста, отойди, — без всякого выражения сказал я.
— Я должна с тобой поговорить, — сказала она с выражением упорства — исчезла испугавшаяся своего отца девушка, которую я видел ранее. Я лениво задумался, когда она успела стать женщиной — казалось, что лишь день назад она была докучливой младшей сестрой Марка. Но та часть меня, которая гадала, не была главной — у меня не было места для потакания своей ностальгии… больше не было.
