Стрелецкий сунул Тасе и Волошину маленькую сухую руку и сказал:
– Бригадмилец Иван Волошин и студентка Анастасия
Березкина. Очень приятно!
– Бригадмилец – это моя побочная профессия, – сказал
Волошин.
– Знаю! Знаю! – воскликнул профессор. – Вы техник-электрик и большой любитель книг. Все знаю!. А вы будущий педагог и знаток французского языка, Настенька.
Правильно?
– Она не Настенька, а Тася, – стараясь избежать взгляда девушки, сказал Волошин.
– Тася! Чудесное имя! – с восторгом воскликнул
Стрелецкий и повел своих гостей к письменному столу. –
Садитесь!
Гости недоверчиво поглядели на кресла, заполненные книгами, и остались стоять.
– Ах, книги! – воскликнул Стрелецкий и беспомощно оглянулся. – Маша! Машенька! – позвал он.
В дверь заглянула жена Стрелецкого.
– Там кто-нибудь есть? Принесите стулья.
Профессорша сокрушенно покачала головой и ушла.
– Вы знаете, зачем я позвал вас, друзья мои? – спросил профессор, остановившись перед Тасей.
– Нет, я не знаю, – тихо сказала она.
– Мы немного догадываемся, – поправил ее Волошин.
Домработница внесла стулья. Тася и Волошин сели, но
Стрелецкий остался на ногах. Заложив большие пальцы в карманы жилетки, он засеменил по кабинету, то удаляясь к двери, то возвращаясь к столу.
«Григ!.. Эдвард Григ! – вспомнила Тася. – Вот на кого похож лицом этот маленький старик».
– Произошло совершенно необыкновенное, невероятное событие! – заговорил тонким, дребезжащим, взволнованным голосочком Стрелецкий, путешествуя по кабинету.
– Невольно вы приоткрыли завесу над тайной, которая волнует вот уже много лет целые поколения ученых…
Волошин и Тася переглянулись.
– Да, да, друзья мои! Не удивляйтесь.
Стрелецкий схватил со стола толстую старинную книгу и поднял над головой (Тася узнала в ней ту самую книгу, которую старался выудить у старушки на Кузнецком мосту
Фенимор Куприн).
– Эта книга есть не что иное, как антология византийских поэтов пятого века. Составителем ее был один из интереснейших представителей византийской культуры –
Агафий, ученый и поэт…
Тася уже с интересом смотрела на старинную книгу.
Листая ее и любуясь, Стрелецкий вновь засеменил по кабинету, потом положил книгу на стол и продолжал:
– Она сама является большой ценностью. Но… –
Стрелецкий умолк и остановился перед Тасей. Он посмотрел на нее гипнотизирующим взглядом. Казалось, он сейчас протянет вперед руку повелительным жестом и скажет: «У вас в сумочке тринадцать рублей двенадцать копеек, билет на метро, флакончик с духами «Белая сирень» и паспорт серии CXX за номером 705532, выданный пятидесятым отделением милиции»… – Но, – снова многозначительно повторил профессор, – сейчас нас интересует уже вопрос, откуда она взялась, как вынырнула из тьмы веков, где была погребена, захоронена сотни лет назад…
Тася и Волошин переглянулись, они ничего не поняли.
Стрелецкий, как он ни был взволнован, все же заметил это.
– Бедные мои воробышки! – воскликнул он сокрушенно. – Вы ничего не понимаете! Вы уже с опаской поглядываете на старого профессора и думаете: «А не спятил ли старичок с ума?…»
– Что вы! Мы очень заинтересованы! – сказала Тася и посмотрела на молодого бригадмильца. – Правда?
– Истинная правда! – подтвердил Волошин. – Я жду, что вы, профессор, расскажете нам какую-то интересную историю.
– Да! Да! Да, друзья мои, я расскажу вам совершенно удивительную историю библиотеки Ивана Грозного.
ПРОПАВШЕЕ СОКРОВИЩЕ
Профессор Стрелецкий остановился посреди комнаты и задумался: история, которую он собирался рассказать своим молодым гостям, была столь необычна, что надо было подумать, с чего начать и как ее изложить.
– Вы, очевидно, знаете, – сказал наконец Стрелецкий, –
что царь Иван Четвертый был культурнейшим человеком своей эпохи: он много знал, много читал и писал. Одна только его переписка-полемика с князем Курбским дает представление об Иване Васильевиче как о крупном русском государственном деятеле, о просвещенном, талантливом писателе-публицисте своего времени… К сожалению, до нас дошли лишь отдельные документы из архива
Грозного. Весь же архив Ивана Васильевича вместе с его богатейшей по тем временам библиотекой до сих пор еще не найден…
– Не найден?! – с волнением переспросила Тася.
– Нет, милая девушка, не найден… – качнув своей львиной гривой, ответил маленький профессор. – Особенно приходится пожалеть, что не найдена библиотека Ивана
Васильевича. Нам известно, что эта библиотека была редчайшим в мире собранием древних рукописных книг и свитков, европейских книжных уникумов и раритетов.
Кроме книг и свитков греческих, египетских, индийских, персидских, там были также собраны Иваном Васильевичем и древнерусские рукописные и первопечатные книги, напечатанные еще до Ивана Федорова. Вполне возможно, что в библиотеке Грозного сохранился и подлинник замечательного памятника древней русской литературы –
«Слова о полку Игореве»…
Волошин весь превратился во внимание. Тася слушала
Стрелецкого с горящими глазами, ее щеки даже зарумянились от волнения.
