Арктическое лето полностью

Не признаваясь в этом самому себе, он ждал известий о смерти Мохаммеда. В каком-то смысле он даже хотел, чтобы они пришли поскорее – лишь в этом случае он будет избавлен от ощущения ужаса, поселившегося в нем. Пока Морган ждал неизбежного, жалость и тревога затмили для него образ друга.

Тем временем они писали друг другу. «Я думаю, мы встретимся – если не в этом мире, то на небесах». Но не подобные строки терзали сердце Моргана. Глубоко в душе он вновь и вновь возвращался к своим воспоминаниям. Теперь, в минуты максимальной ясности ума, ему думалось: а не преувеличил ли он масштабы их взаимной страсти? Со стороны друга Морган частенько терпел грубость; случались моменты, когда Мохаммед бывал излишне резок и нетерпелив. Такие моменты Морган старался вычеркнуть из памяти, но они все-таки были. Теперь, чаще, чем ему хотелось, он вспоминал сцену их прощания в Каире: нервозность, с которой Мохаммед отказался снять очки, и то, как Мохаммед отвернулся и стал болтать со случайным знакомым, когда поезд тронулся и Морган, не отрываясь, в отчаянии смотрел в спину удаляющемуся другу.

Подобные моменты заставляли Моргана думать, что картина, созданная им, – картина осененного славой, бессмертного союза – была не такой уж и реалистичной. Она потребовалась Моргану для того, чтобы убедить себя и других, что в его жизни по крайней мере один раз произошло нечто значительное. Конечно, он любил Мохаммеда, но что мог Мохаммед чувствовать в ответ, если начистоту? Ему льстило внимание англичанина, его ухаживания. Не отказывался он также и от денежной поддержки. Он мог чувствовать благодарность или жалость; а мог делать все и из простой вежливости. Но любовь – в той форме, в которой ее ощущал Морган? Нет, вряд ли…

Столь искренне заглянуть в самую суть своих отношений с Мохаммедом стоило Моргану немалого труда, но, поступив таким образом, он хотя бы частично защитил себя от боли, которую скоро вызовет смерть друга. И вся история казалась теперь чем-то произошедшим где-то далеко и когда-то очень давно, чем-то совершенно нереальным. И когда наконец наступит конец, выглядеть он будет как эпизод из романа.

Так он говорил самому себе, но сердце его говорило совсем другое, когда здоровье Мохаммеда вновь резко ухудшилось и тон его писем сделался совсем траурным. Одно из самых мрачных писем ввергло Моргана в глубокую печаль. Мохаммед писал:

«Дорогой Морган, посылаю тебе свою фотографию. Мне очень плохо. Это все, что я могу сказать. Семья хорошо. Мои поклоны твоей матери. Моя любовь – тебе. Моя любовь – тебе. Моя любовь – тебе. Не забывай своего друга. Мох-эль-Адл».

Морган интуитивно понимал, что стоит за этими словами. Ужасно было чувствовать себя таким слабым и больным и знать, что последний свет жизни для тебя меркнет. Но для Мохаммеда все скоро прекратится, а ему, Моргану, оставаться здесь. Впервые Морган с такой ясностью осознал свое будущее.

Несколько дней спустя пришло еще одно письмо. Мохаммед писал:

«Дорогой Морган! Сегодня я получил от тебя деньги. Большое тебе спасибо за них. Мне совсем плохо, я не выхожу и не могу стоять. Как ты себя чувствуешь сейчас? Для меня сейчас уже нет. Моя любовь – тебе».

Ни подписи, ни имени. И, вероятно, это соответствовало происходящему. Потому что, пока Морган, пряча лицо и свои чувства от матери, стоял на газоне перед домом и читал письмо, Мохаммед был уже мертв.

Новость о смерти Мохаммеда дошла до Моргана не скоро. Он приехал с Лили на остров Уайт, где она собиралась навестить подруг, сестер Престон, и письма, числом два, нашли его там тем же утром. Одно письмо было от Гамилы, а другое – от шурина Мохаммеда. Они не говорили по-английски, и письма по их поручению писал кто-то другой. Писал официальным, напыщенным слогом, хотя смысл написанного был более чем ясен. Несмотря на то что Морган все предвидел и все заранее обдумал, удар подкосил его. Он не смог сдержаться, издав не то всхлип, не то тяжелый вздох, но затем быстро овладел собой и вновь надел маску светского человека, чтобы скрыть бушевавшие чувства.

Все последующие дни он читал и перечитывал письма, словно надеялся прочесть что-то новое между строк. Правда, в них содержалась некая иная, сопутствующая информация, которая, не имея прямого отношения к главному событию, несколько снижала и затемняла важность последнего. У Мохаммеда было шестьдесят фунтов стерлингов и три дома. Он оставил Моргану кольцо, которое со временем будет переслано ему. Гамила и прочие члены семьи нуждались в деньгах.