– Чем воняло, какие бутылки? – охотник еще раз встряхнул рыдающего бородача.
– Помилуйте, господин, я не знаю. – Трайп повис на руках, закрыв лицо руками, и надрывно заплакал.
– Эээ, заткните там пасти на хер, – донеслось откуда-то из глубины храма.
Охотник с досадой оттолкнул мужчину, и потянулся за ножом.
Рассвет забрезжил сквозь грязное окно таверны, освещая засаленный стол. Охотник заглянул в кружку и, мгновение подумав, выпил залпом содержимое. Тавернщик уже открыл свое заведение, а с кухни потянулся не слишком то и аппетитный аромат. Посетителей еще не было.
Тавернщик пару раз проходил мимо с явным намерением, что-то сказать, и каждый раз, вспомнив о каком-то важном деле, тот час отворачивался от охотника.
Пожалуй, ночное предприятие оказалось гораздо более претенциозным, чем планировалось.
Наконец, тавернщик собрался с духом.
– Господин, Фогриппер, как долго вы планируете пробыть в нашем заведении?
– А что? Я же оплатит свое присутствие здесь.
– Это да, просто этикет кормачаря не позволил мне отказать гостю в приюте глубокой ночью, – ловко извернулся тавернщик, – но с рассветом, вероятно, стража, или, не приведи Орт, юстициар начнет искать вас. И, признаться, мне бы не хотелось обысков и допросов в казематах.
– Вчера один из твоих гостей зарезали другого твоего гостя прямо на пороге этой славной корчмы. И потом, я заплатил достаточно, что бы покрыть любые из этих неудобств.
Тон господина Фогриппера исключал дальнейший спор. Впрочем, он и сам собирался уходить. Отсюда не видно плаху. Тавернщик же поспешил к дальнему столу, решив, что тот более всех нуждается в том, что бы его протерли.
Охотник натянул перчатки, накинул плащ и молча вышел из таверны.
По своему обыкновению шел он тихо. Его маршрут огибал площадь и, что самое важное, плаху. Зеваки мало-помалу собирались у виселицы. Пока немного, и совершенно точно, не было среди них той, что его интересовала. Пара дюжин мужчин и женщин, вероятно, лоточников, спешащих занять свое место на площади, столпились, глазея на повешенного, который мерно, совсем слегка качался из стороны в сторону.
Охотник за головами подошел поближе, стараясь оставаться в утренней тени. Нет. Определенно ее там не было. Ее не должно было там быть. Нужно еще немного подождать.
В течение часа площадь преобразилась. Лоточники и торговцы всех мастей заставляли все пространство площади своими товарами. Не забыв при этом, поглазеть на виселицу. И за все это время ни у плахи, ни на площади в целом не появился ни один стражник, хотя охотник, готов был побиться об заклад, что видел, как пару раз в проулках поблескивали кирасы стражей порядка.
Восходящее солнце всплыло над крышами зданий и осветило мягким весенним светом ожившую Базарную площадь.
Фогриппер решил, что от наблюдения из-за угла уже толку мало, поэтому он уже толкался локтями с торгашами и их клиентами. Еще пару часов назад безмолвная пустынная площадь была столь же оживлена, как и кладбище. Теперь она в единочасье взорвалась тысячами слов и звуков.
– Рыба. Вяленная рыба. Не из канала. Рыба.
– Сыр, молоко.
– Фруууукты.
– Мясо. На кости и мякоть. Требуху отдам за полцены.
Охотник шел, морщась от сбивавшего с ног обилия ароматов, смешавшихся в единую плотную вонь паруанского рынка. Он медленно шел в сторону плахи, лавируя между людьми. Рядом с висельником уже стоял юстициар. Плотный форменный камзол с крошечным геральдическим щитом, приколотым прямо над сердцем, выдавал в коренастом мужчине с выбритыми висками поборника правосудия и борца с организованной преступностью, которую в большинстве случаев оперативники Легио Юстиция и организовывают.
Юстициар покрикивал на зевак, столпившихся вокруг плахи. Фогриппер внимательно осматривал толпу, в которой без сомнения угадывались охотники за головами вроде него. И у всех, как у одного вид был крайне раздосадованный. Слегка усмехнувшись мыслям, Фогриппер двинулся через толпу вокруг плахи. Навстречу, бесцеремонно расталкивая люд, двигались стражники. Пятеро. Охотник, своевременно изменив маршрут, обошел их стороной, избежав тумаков и толчков.
– Попался душегуб. – один из зевак в соломенной шляпе сплюнул под ноги, или на ноги. – Говорю вам, это люди Майклса его достали. Иначе, его бы вздернули при всем честном народе.
– Че эт? – отозвался побитый оспинами детина с бычьей шеей, – Стража кагда захочит может вешать. Хер они класть хотели на народ.
– Это да, – не унимался в шляпе, – но нада ж показать эту…как ее…ну это…справасудие.
Фогриппер ненавидел подобных невежд. Подавив желание пырнуть умника под ребро, охотник проскользнул мимо. Его раздражение росло, ибо он видел изъян в своем плане. Нужно было учесть базарный день, ибо толпа, заполонившая всю площадь, слишком большая и плотная, и найти ту, что ему нужна, становится все труднее с каждым новым посетителем рынка.
Стражники вскарабкались на плаху, и начали вытаскивать Вольмо Трайпа из петли. Один из них поскользнулся в луже мочи под висельником. Толпа разразилась язвительными смешками и улюлюканьем.
