Аркус положил монеты на стойку и взял флакон. Он не мог определить запах, и он сильно сомневался, что у этих благовоний есть запах. Охотник поклонился, стараясь загадочно улыбаться и не выдать отвращения, и пошел в сторону двери, а за тем внезапно остановился.
– Я зайду после вашего закрытия, с вашего позволения.
– Я, думаю, смогу сама вас отыскать, – голос мадам Павлиетты был немыслимо приятен уху а последовавший за словами смех тем паче, – Главное не забудьте про благовония.
Время уже близилось к полночи. Аркус видел как из дымохода «Парфюмерии мадам Павлиетты» потянулся белесый дым. Очень хорошо. Значит, с минуты на минуту она отправится его искать. И если план сработает, поиски эти продлятся долго, ибо купленные благовония были благополучно выброшены в вонючий канал, тянущийся через менее респектабельные районы города, чем Бруттон. Пришлось поискать место слива алхимических реагентов, что бы наверняка запутать монстра, что будет искать владельца благовоний, так любимых мадам Павлиеттой.
Аркус выждал минут пять и достал из внутреннего кармана круглый предмет, размером с куриное яйцо, прикрепленный цепочкой к жилету охотника. Фогриппер пару раз встряхнул «яйцо», и как только в ушах раздался тихий, глухой стук сердцебиения, он двинулся в сторону магазина Павлиетты.
Он обошел здание со стороны черного хода. Замок был примитивным и Фогриппер справился с ним очень быстро. Осторожно открыв дверь, он скользнул внутрь магазина. Внутри стоял жуткая вонь прогорклого жира, тухлятины и еще чего-то. Аркус бесшумно достал нож и двинулся на источник вони. Спустившись по узкой лестнице, он оказался в полуподвальном помещении, стены которого были уставлены гораздо большими емкостями. В комнате было жарко, ибо горело два очага. На одном, как и предполагалось, варился жир, на другом стоял чугунный котел, из которого и смердело тухлятиной. Довершала картину мадам Павлиетта, парящая над полом.
Где же он? Где? Почему она не чувствует его запаха? Почему не слышит его душу? Этого не может быть. Она неслась над крышами домов, всматриваясь в окна, пытаясь почуять его. Как? Как ему удалось скрыться? Но что это? Почему она чувствует боль, и еще. Теперь в кистях. Что это? Что…
– Доброе утро, принцесса.
Она сидела привязанной к стулу, а перед ней стоял посетитель, за которым она отправилась на охоту.
Аркус старался бить точно, пытаясь рассечь плоть. В основном ему это удавалось. Хотя нос, наверняка, он сломал. В подвале-мыловарне было жарко, поэтому ему пришлось снять плащ. Руки в перчатках уже вспотели, хотя возможно это была кровь из разбитых костяшек. Рилаз, так на самом деле, звали мадам Павлиетту, очередной раз потеряла сознание. Все лицо, грудь и колени были залиты кровью. На полу валялась пара зубов.
Фогриппер снова окатил женщину водой из медного ковша, смывая кровь с разбитого лица. Рилаз со стоном пришла в себя.
– Ну, давай попробуем еще раз, скажи мне, где я могу найти Мюрит или ее дочь?
– Я…я. я… не знаю.
Аркус сел на колени женщине, опрокинул за волосы голову и начал бить кулаком в поломанный нос. Брызги крови разлетались в стороны, попадая на одежду и лицо Фогриппера.
Ударив с дюжину раз Аркус, тяжело дыша, поднялся. И, зачерпнув тем же ковшом воды из бочки, сделал пару больших глотков.
– Крепкие же вы твари. Ни одна не начинает говорить, пока как следует не покалечить. Но я знаю, что боль физическая для вас гораздо сноснее, чем то, что могут сделать с вами священники. Признаюсь, я о таком только читал, и сейчас вряд ли удастся найти, человека, практикующего подобное. Поэтому будем работать с тем, что имеем. К твоему счастью, у меня не так много времени, и я буду пытать тебя быстро. За каждый вопрос без ответа, я буду отрезать от тебя куски. Сначала уши, потом нос, глаза и так далее. Или ты можешь сказать мне все, что меня интересует, и все закончится.
– Я…не знаю где она, – слова давались с большим трудом женщине, над месевом, что когда то было носом то и дело надувался кровавый пузырь, – но ее дочка осела где то в Бардсгларде.
– Точнее, – Аркус достал с полки банку размером с голову, – Бардсглард тянется почти через весь материк.
– В топях, – Рилаз говорила с закрытыми глазами, – где то в Аркасии.
– Ну, вот видишь, – Аркус надевал мясницкий фартук, в котором его встретила днем мадам Павлиета, – это не так сложно, а боли тебе причинило много.
Фогриппер начал бесцеремонно расстегивать пуговицы на блузке женщины.
– Лифон, – Аркус осуждающе глядел на грудь Рилаз, – ты с удовольствием пользуешься продуктами столь ненавистной тобой цивилизации. И, казалось бы, ты прогрессивная женщина, ценящая комфорт и дорогое, красивое белье, но ты не более часа назад варила в том котле кошку. Вот уж действительно парадокс.
Охотник достал нож и разрезал надвое бюстгальтер, обнажив грудь.
– Что-нибудь скажешь напоследок?
– Будь ты проклят.
– Впрочем, ничего нового…
