В шале елка стояла тоже: пушистая красавица макушкой почти доставала до пятиметрового потолка в центральном холле. Вера при виде нее ахнула, и Магнус глянул на невесту снисходительно, как на ребенка. Там был и традиционный камин, и медвежья шкура перед ним, и тяжелая старинная мебель – шкафы с резьбой, приземистые комоды, обитые кретоном диваны. Шале переходило в семье Эдлингеров из поколения в поколение, и в нем копились нажитые ценности: картины и антикварный фарфор, серебряные подносы и мейсенские статуэтки. Вере их обилие показалось излишним; она предпочла бы дом проще и современнее. Однако Магнус не скрывал гордости, демонстрируя ей фамильную собственность, и теперь уже Вера смотрела на него снисходительно и терпеливо.
Их первое знакомство состоялось на официальном приеме в зале «Гранд-Отеля» между Рингом и Малерштрассе; Вера пришла туда одна, без сопровождения, и собиралась отбыть только парадную часть, с речами и тостами, а потом сбежать. Сбежать не получилось – обаятельный длинноногий Магнус развлекал ее разговором, подавал бокалы с шампанским, которые исправно поставляли официанты в смокингах, а при каждой попытке распрощаться уговаривал задержаться еще немного.
Поняв наконец, что прием для Веры – часть работы, он предложил перебраться в ресторан по соседству, где за ужином рассказал о себе: член совета директоров «Эрсте-Банка», занимается благотворительной деятельностью – собственно, она и стала поводом для присутствия на приеме, устроенном ООН. Маску официальности Вера держала почти до самого конца, но, когда Магнус галантно доставил ее домой на такси и попросил о следующей встрече, рассмеялась и согласилась.
Начались свидания: походы в оперу, которую Вера обожала, завтраки в Бадене под Веной в выходные, когда Вера была свободна. Он расспрашивал ее о работе, впечатлениях от спектаклей и выставок, куда регулярно приглашал. Был обходителен и мягок, постоянно давая понять, что заинтересован в продолжении отношений, и это продолжение последовало несколько месяцев спустя.
В Баденском отеле, куда они заселялись на уик-энд, администратор за стойкой спросила, нужен им один номер или два. Магнус повернулся к Вере, вопросительно задрал бровь. Вера чуть заметно кивнула, и он ответил:
– Пожалуйста, один сьют.
Казалось бы, общий номер подразумевал, что будет дальше, но, поднимаясь в лифте, Магнус деликатно уточнил, действительно ли Вера готова и согласна на… Она закрыла ему рот поцелуем – не первым, конечно, но по-новому страстным.
Оставив вещи, они отправились гулять по курортной аллее, где цвели розовые кусты, а оркестрик в беседке играл Штрауса. Добротная патриархальность курорта забавляла Веру, не раздражая; приятно было не спеша бродить между деревьями, слушать музыку и вдыхать цветочные ароматы. В кофейнях подавали кофе с апельсиновым ликером и убийственно вкусные австрийские пирожные; даже отрывистая немецкая речь здесь казалась плавной, как стихи Гёте.
Так же плавно, словно поэма, прошла их первая ночь вдвоем, когда любовь перемежалась болтовней за бокалом вина, подшучиванием друг над другом, воспоминаниями о событиях последних месяцев. Магнус признался, что Вера понравилась ему с первого взгляда – в строгом черном платье среди дам-благотворительниц, разряженных в шифоны и парчу, она, по контрасту, сразу бросалась в глаза. А уж когда выяснилось, что у новой знакомой российские корни, в нем всколыхнулось и увлечение «Доктором Живаго», и смутные представления о загадочности русской души, еще подкрепившие ее очарование.
Магнусу было сорок – самое время подумать о постоянной спутнице. Собственно, эта мысль пришла к нему после похорон родителей, умерших в один год, друг за другом. До того он активно пользовался статусом плейбоя и желанного холостяка, но теперь решил остепениться. Постановив, что невеста, занимающая серьезную должность в ООН, но при этом молодая и привлекательная, – это именно то, что ему нужно, повел наступательную кампанию по всем правилам искусства: не настаивал, не торопил, но и от себя не отпускал. Посылал цветы – домой и на работу, – делал подарки – не очень дорогие, но и недешевые, – давал понять, что настроен серьезно.
Наконец, убедившись, что Вера подходит ему по всем статьям, собрался делать предложение. Место выбрал не случайно: хотел создать романтическую обстановку. Заранее распорядился об уборке в доме, куда после смерти родителей наезжал два-три раза в месяц, заказал елку – уже готовую, с украшениями. Кажется, Вера оценила его усилия, потому что предложение, сделанное у камина, с непременным бриллиантовым кольцом, приняла благосклонно: улыбнулась, позволила надеть кольцо на палец и кивнула головой.
– Это значит «да»? – уточнил Магнус для верности.
Вера кивнула еще раз.
На церемонии собрались в основном его знакомые и родня; Вера позвала лишь несколько человек с работы. Приглашенный фотограф сделал снимки, групповые и их вдвоем: Магнус в сером фраке, Вера в кремовом гипюре. Она обошлась без фаты, приколов над ухом бутоньерку, и ландыши светились на ее темных волосах, как маленькие звезды.
