Старик сошел с ума и сделал нечто сумасбродное, ошарашив этим Брайана и Мироэна. Он намеренно перерезал себе глотку лезвием паладинского меча и, захлебываясь кровью, бросился к пламенной ограде. Огонь охватил некроманта с ног до головы, прожигал кожу, мясо и кости. Колдун хрипел до тех пор, пока его силы не иссякли. Несмотря на надежды латника узнать больше о главе культа «Некрополис», книга, с которой пришел сюда фанатик, сгорела вместе с ним.
— Прости. Мне стоило развеять магию, чтобы… — виноватым тоном обратился к паладину Мироэн.
— Не за что извиняться, — ответил Брайан. — Пожалуй, это было ожидаемо. Уже четвертый год гоняюсь за ними — ни один еще не поделился стоящей информацией. Хотя нет… Его слова по поводу «золотого времени» и «новой эры»… В них кроется нечто важное. Но что именно — пока не ясно.
— Тогда извини, что начал донимать расспросами, — продолжал просить прощения принц.
Рыцарь света вздохнул.
— Да хватит уже мне твоих извинений. От меня ты бы все равно ничего не узнал. Я упрямее любого человека, которого ты мог повстречать. К тому же, думаю, ты и так все прекрасно знаешь. Рохан?
Мироэн молчал.
— Значит, Мэндокс. Впрочем, неважно. Ты ведь Мироэн Люмийский, верно? Все тебя называют «Падшим» и считают, что ты убил собственных родителей пятнадцать лет назад. Но ты знаешь, что это не так, и при этом не стремишься доказывать каждому встречному, что все эти слухи — наглая ложь. Тебе больно вспоминать обо всем этом, и ты уже смирился с «клеймом» убийцы.
Герой снова промолчал. Он был согласен со всем сказанным.
— Вот и мне неприятно вспоминать те события. И меня тоже многие называют убийцей. Почему-то они думают, что я намеренно вырезал весь свой орден. Увы, логики в этом нет. Ты захочешь убить близких тебе людей, даже если они тебе сильно насолили? Вряд ли. Поэтому не вижу смысла что-то кому-то доказывать. В тот день выжил только я. И только я знаю, как все было на самом деле.
— Чего ты хочешь? — спросил наконец принц.
Паладин улыбнулся.
— Я желаю отмщения. Тогда моя душа будет спокойна.
Навстречу Брайану и Мироэну выбежали их друзья. Герц и Рохан были удивлены последствиями бойни и скривили гримасы, учуяв резкий запах тухлятины.
— Мы что, опоздали? — прикрыв рукой нос, спросил мастер катаны.
— Нет, вы вовремя. Будете это все убирать, — серьезным тоном ответил латник.
— Эй, это все твоих рук дело? — бродяга указал на выжженную землю и деревья. — Ты же не хотел светиться в Корвеле до прибытия домой.
— Да, я мог смотреть, как Брайана растаскивают по частям мертвецы и при этом остаться инкогнито, — с упреком произнес Люмийский. — Мало ли кто обладает подобным колдовством. Никто не узнает.
— Хорошенько потрудилась, Альба. Позже тебя начищу, — сказал паладин, возвращая белый клинок в ножны.
— Ты это что, с мечом разговариваешь? — поинтересовался Герц.
— А ты видишь здесь еще кого-то, кроме нас? — задал встречный вопрос он. — И да, где Мэндокс?
— Остался возле привала, — сказал Рохан, рассматривая мертвого чернокнижника. — Так это его ты искал все это время? Выходит, мы выполнили поставленную задачу по спасению человечества?
— Не совсем. Но, в любом случае я бы не справился без помощи Мироэна. Спасибо, — улыбчиво отметил Рыцарь света и протянул принцу облаченную в металл руку. Люмийский, не раздумывая, пожал её и улыбнулся в ответ.
Они еще долго сидели, обсуждая произошедшее. Мэндокс продолжал молчать, наигрывая какие-то мелодии, Рохан без умолку болтал и рассказывал множество историй и легенд, связанных с мертвецами, Мироэн и Герц завороженно слушали и изредка подначивали друг друга. Все оставалось неизменным, кроме одного — Брайан начал чаще улыбаться. Напряжение спало, и ему впервые за долгое время стало легче. Он стал на шаг ближе к исполнению желаемого.
Компания путников продолжила свои гуляния до самого рассвета. И хоть их дороги и разошлись, но это была явно не последняя их встреча…
За скалистым пригорком показались соломенные крыши сельских домов и угодий. Дети следили за скотом на пастбище, мужчины возились с засеванием огородов, а женщины собирали ягоды во дворах и готовили обед. При виде знакомых пейзажей у Герца защемило сердце. Здесь всегда было светло и тепло. В этом месте люди были необычайно добры, любезны и не оставят хорошего человека в беде. Тут они выросли и стали теми, кем есть сейчас. Герои наконец добрались до Ланслайта.
Но они пошли в другом направлении. Люмийский не был готов к встрече с жителями, и на то было две причины. Первая — он не хотел, чтобы о его возвращении прознали раньше времени правящие деревней Калингемы. А вторая… Судя по словам Герца, спустя столько лет народ до сих пор был верен Люмийским и ждал возвращения последнего наследника этого семейства. Мироэн не хотел давать людям ложную надежду.
