— Спасибо тебе, Мироэн Люмийский… Надеюсь, ты выполнишь мою просьбу, — он прошептал это настолько тихо, что никто не сумел бы услышать сказанное.
Обожженные, грубые кулаки стукнулись друг об друга. Пламя охватило Феликса с ног до головы, медленно сжигая одежду, волосы и плоть. Серо-зеленые глаза, возможно, впервые на фестивале проявили хоть какие-то эмоции. Необычайное облегчение и смирение. Пустив скупую слезу, он крепко сжал догорающий пергамент и набросился на Темного Всадника.
Эту атаку можно было сравнить разве что с падением кометы. Все произошло очень быстро: в момент столкновения с противником цвет пламени сменился на светло-синий. Огонь увеличился в своих размерах, накрыл все поле боя и даже затронул первые ряды трибун. Эффект длился всего несколько секунд.
Амфитеатр был не таким, как прежде. Земля стала черной, железные перила и ограды раскалились, а особо стойкая к разрушению порода, из которой возвели внутренние стены арены, покрылась копотью и едва не расплавилась. Феликс был прав — это была последняя битва. Для него.
— Что это за существо такое! — возмущенный Герц вскочил с места и подошел к нагретым перилам.
Всадник стоял на своем месте, как и прежде. Огонь всего лишь испепелил его и без того порванный плащ. Он не испытал боли, не получил ранений; не почувствовал тех пламенных объятий, которыми одарил его Феликс.
— П-победил Т-темный Всадник… — перепуганным голосом объявил глашатай, после чего искривленные решетчатые ворота поднялись вверх. Равнодушно хмыкнув, участник ушел.
В это время бездушные богачи, погрузившиеся в свои уютные кресла, восторженно обсуждали исход противостояния, цинично обмениваясь мешками с монетами. Многие из них делали ставки для подогрева интереса.
Седрик Рафл сидел в одиночестве и тревожно курил трубку. Мудрого и опытного колдуна эта битва не столько удивила, сколько насторожила. У него были предположения по поводу магии, которой обладал Темный Всадник, но озвучивать их он пока что никому не хотел.
Когда все начали расходиться, среди толпы знати показался юноша из королевской гвардии. Его любезно приставили Магистру в качестве помощника. Парнишка вежливо поклонился, вручил старику завернутый в трубочку пергамент и удалился. После прочтения содержимого на немолодом лице промелькнула легкая улыбка.
Четыре арены полностью закрылись — это значит, что первый день Фестиваля Мастеров Армы закончился. Трибуны гостей и особая ложа для знати опустели, а верные помощники организаторов приводили амфитеатры в порядок. И если зрители реагировали на увиденное неоднозначно, то уж точно обрадовались турниру торгаши, съехавшиеся в Калидум со всего континента. Их лица сияли от довольных улыбок, а мозолистые ручонки жадно бряцали мешками с монетами.
В целом все прошло без каких-либо курьезов. В половине случаев победитель убивал своего оппонента, и лишь немногие оставляли проигравшего в живых. Но некоторые вещи трудно вот так просто позабыть.
Покидая район Победителей, Герц недовольно оглядывался по сторонам в надежде найти пропавшего товарища. Тщетно.
— Ты чего так распереживался? Подумаешь, ушел куда-то. Встретитесь вечером в гостинице и обсудите все, что наболело за день. Вот только если вздумаете драться — делайте это на улице, хорошо? — улыбчиво произнесла Люмия, пытаясь приободрить парня.
Сейчас любые слова, сказанные девушкой, могли еще больше разозлить мечника.
— Как ты можешь лыбиться, если он снова где-то пропал?
Тут настроение брюнетки резко переменилось — тон и голос стали более грубыми и серьезными.
— Да сколько тебе лет, Герц! Ты же не его опекун или сиделка, чтобы так переживать! Не маленький, сам о себе позаботится.
После услышанного герой остепенился. Она была права. Но не настолько, чтобы заставить его вовсе позабыть о сложившейся ситуации.
— Прости, вспылил. Возвращайся в гостиницу, а я пройдусь. Может, и встречу этого балбеса…
Сунув руки в карманы штанов, бродяга развернулся и зашагал в неизвестном направлении, ощущая на себе недоуменный взгляд Люмии.
Поговаривают, что в день, когда было пролито много крови, небеса во время заката тоже наливаются алым. По всей видимости, зарево останется неизменным и пугающим до конца фестиваля.
Мироэн сидел на парапете крыши Ривьеры, любуясь тем, как на горизонте, далеко за городом, искрятся верхушки пепельных вулканов. В его измученной от боли голове прокручивался один и тот же разговор. Он вовсе не знал Феликса, никогда ничего о нем не слышал, но тот диалог, те слова, сказанные им… Все это вызывало смятение и непонимание. Просьба колдуна, которую он должен был выполнить, казалась непосильной, но…
— Хороший вид, не правда ли? Да и дворец тоже красивый. По крайней мере, был. До вчерашнего дня, — иронично заговорил старик.
