Аллан был уже в таких летах, что не мог не почувствовать упрек, содержавшийся в последней фразе письма стряпчего. Он вскочил в приступе гнева, раскрывшем Педгифту-младшему черты его характера совершенно в новом свете.
– Где расписание? – закричал Аллан. – Я со следующим же поездом должен вернуться в Торп-Эмброз! Если нет поезда сейчас, я возьму экстренный. Я должен и хочу ехать сейчас и не посмотрю на издержки.
– Не послать ли нам телеграмму моему отцу, сэр? – посоветовал благоразумный Педгифт. – Это будет самый быстрый и самый дешевый способ выразить ваши чувства.
– Согласен, – сказал Аллан. – Благодарю, что вы напомнили мне об этом. Телеграфируйте! Напишите вашему отцу, чтобы он от моего имени уличал во лжи каждого человека в Торп-Эмброзе. Напишите это прописными буквами, Педгифт, напишите прописными буквами!
Педгифт улыбнулся и покачал головой. Если он не знал всех свойств человеческой натуры, то он хорошо знал ее своеобразие у обывателей в провинциальных городах.
– Это не произведет на них ни малейшего действия, мистер Армадэль, – спокойно заметил он. – Они только станут лгать больше прежнего. Если вы желаете перевернуть вверх дном целый город, это сделает одна строчка за пять шиллингов при помощи электрического тока и человеческого ума: мы бросим по телеграфу бомбу в Торп-Эмброз!
Он написал свою «бомбу» на бумажке:
«Педгифт-младший Педгифту-старшему. Разгласите по всему городу, что мистер Армадэль едет следующим поездом».
– Побольше слов, – сказал Аллан, смотря через его плечо. – Употребите более сильные выражения.
– Предоставим это моему отцу, сэр, – возразил благоразумный Педгифт. – Отец мой там на месте, ему виднее, а красноречие его можно назвать необыкновенным.
Он позвонил в колокольчик и приказал слуге отправить телеграмму. Теперь, когда кое-что было сделано, Аллан потихоньку успокоился. Он снова просмотрел письмо Педгифта и вернул его Педгифту-младшему.
– Можете вы по письму угадать план вашего отца оправдать меня в глазах моих соседей? – спросил он.
Педгифт-младший, внимательно прочитав его, покачал своей умной головой.
– Его план, кажется, имеет некоторое отношение, сэр, к его мнению о мисс Гуилт.
– Желал бы я знать, что он думает о ней? – сказал Аллан.
– Я не стану удивляться, мистер Армадэль, – отвечал Педгифт-младший, – если его мнение изумит вас, когда вы его услышите. Отец мой имеет большой опыт в знании негативных, темных сторон женской натуры. Ведь он учился своей профессии в уголовном суде.
Аллан не расспрашивал более. Ему, видимо, не хотелось продолжать этот разговор, хотя он сам его начал.
– Займемся чем-нибудь, чтобы убить время, – сказал он. – Соберем вещи и заплатим по счету.
Они уложились и заплатили, отправились на вокзал. Наконец поезд в Норфолк отправился.
Пока путешественники возвращались, телеграмма, подлиннее Аллановой, летела мимо них по проводам в обратном направлении – из Торп-Эмброза в Лондон. Телеграмма была в цифрах и могла быть расшифрована таким образом:
Вскоре после того как эта телеграмма была получена в Лондоне, Аллан вернулся домой. Был вечер. Педгифт-младший только что оставил его, а Педгифт-старший должен был приехать по этому делу через полчаса.
После совещания с сыном Педгифт-старший один отправился на свидание с Алланом в его дом.
Кроме разницы в летах, сын был таким верным отражением внешности и характера отца, что знакомство с одним Педгифтом было почти равнозначно знакомству с обоими. Увеличьте несколько рост и полноту Педгифта-младшего, прибавьте смелости к его юмору, спокойствие и основательность к его самоуверенности – и наружность и характер Педгифта-старшего предстанут пред вами.
