– Я так и думал, – заметил Педгифт-старший с торжеством. – Быстрый способ выйти из нашего настоящего затруднения, мистер Армадэль, зависит от той другой особы, под влиянием которой вы действовали. Эта другая особа должна быть представлена вниманию публики и занять свое настоящее место. Прежде всего скажите ее имя, сэр, и мы тотчас перейдем к решительным действиям.
– Я с сожалением должен сказать, мистер Педгифт, что мы должны взяться за продолжительный способ, – отвечал Аллан спокойно. – Быстрый способ я не могу принять в этом случае.
Люди, имевшие успех в юридической профессии, никогда не принимают «нет» за ответ. Педгифт-старший имел успех в своей профессии и не хотел теперь принять «нет» за ответ. Но всякое упорство, включая упорство и юриста, имеет свои границы, а юрист, укреплявший свое упорство расчетом на свой опыт и щепотками табака, достиг этих границ в самом начале свидания. Невозможно, чтоб Аллан не мог понять, что миссис Мильрой вероломно притворилась, будто оказывает ему доверие. Но он имел уважение честного человека к своему слову – уважение, когда держат это слово до конца, независимо от обстоятельств, и настойчивости Педгифта-старшего не удалось ни на волос сдвинуть его с той позиции, которую он занял. «Нет» – это сильное выражение на английском языке в устах каждого, кто имел мужество повторять его довольно часто в подобных случаях.
– Очень хорошо, сэр, – сказал стряпчий, признавая свое поражение без малейшего гнева. – Выбор зависит от вас, и вы выбрали. Мы возьмем способ продолжительный. Он начинается, позвольте мне сообщить вам, из моей конторы и ведет, как я сильно подозреваю, по очень грязному пути к мисс Гуилт.
Аллан посмотрел на своего стряпчего с безмолвным удивлением.
– Если вы не хотите называть особу, на которой лежит главная ответственность в розысках, в которые, к несчастью, вы впутали себя, – продолжал Педгифт-старший, – единственный другой способ в нашем настоящем положении состоит в том, чтобы оправдать эти розыски.
– А как это сделать? – спросил Аллан.
– Доказать всему городу, мистер Армадэль, то, в чем я твердо уверен, что предмет общественного покровительства не что иное, как искательница приключений самого низкого разряда, неоспоримо недостойная и опасная женщина. Говоря попросту, сэр, придется затратить и немало времени и немало денег на то, чтобы узнать правду о мисс Гуилт.
Прежде чем Аллан успел ответить, в дверь сначала постучали, а потом вошел слуга.
– Я сказал, чтобы мне не мешали, – раздраженно повысил голос Аллан. – Господи боже мой! Неужели этому никогда не будет конца? Еще письмо?
– Да, сэр, – сказал слуга, подавая письмо, и шепнул на ухо своему господину: – Ждут ответа.
Аллан посмотрел на адрес отправителя письма, весьма естественно ожидая увидеть почерк жены майора. Ожидание это не оправдалось. Его корреспондентка была, по-видимому, дама, но не миссис Мильрой.
– От кого это? – спросил Аллан, машинально смотря на Педгифта, когда распечатывал конверт.
Педгифт тихо постучал по табакерке и сказал без малейшего сомнения:
– От мисс Гуилт.
Аллан распечатал письмо. Первые два слова в этом письме были повторением двух слов, только что произнесенных юристом. Это письмо было от мисс Гуилт.
Аллан еще раз посмотрел на своего стряпчего с безмолвным удивлением.
– Я много их знал в мое время, сэр, – объяснил Педгифт со скромностью и достоинством, приличным человеку его лет. – Не таких красавиц, как мисс Гуилт, в этом я согласен, но таких же зловредных. Читайте ваше письмо, мистер Армадэль, читайте.
Аллан прочел.
Аллан молча подал письмо стряпчему с выражением недоумения и печали на лице. Лицо Педгифта выразило только одно чувство, когда он прочел письмо в свою очередь и вернул его Аллану, – чувство глубокого восторга.
– Какой юрист получился бы из нее, если б она была мужчиной! – воскликнул он с жаром.
– Я не могу принимать этого так легко, как вы, мистер Педгифт, – отвечал Аллан. – Это меня ужасно расстраивает. Я так ее любил, – прибавил он тихим голосом. – Я так ее любил!..
Педгифт вдруг сделался серьезным.
– Вы хотите сказать, сэр, что вы желаете видеться с мисс Гуилт? – спросил он с выражением искреннего испуга.
