– Теперь, сэр, – продолжал стряпчий, – мы вернемся, если вам угодно, к моему мнению о мисс Гуилт. Я боюсь, что оно совсем не совпадает с вашим. Вы считаете ее предметом сострадания – это совершенно естественно в ваши лета, а я думаю, что ее следовало бы заключить в тюрьму – это совершенно естественно в мои лета. Вы сейчас услышите, на каких основаниях я составил мое мнение. Позвольте мне доказать вам, что я говорю серьезно, подвергнув это мнение практическому анализу. Как вы думаете, будет ли мисс Гуилт настаивать на свидании с вами, мистер Армадэль, после ответа, который вы сейчас послали ей?
– Это совершенно невозможно! – горячо заговорил Аллан. – Мисс Гуилт леди, и после письма, которое я послал ей, она никогда не пожелает видеться со мной.
– В этом мы не согласны, сэр! – вскричал Педгифт-старший. – Я говорю, что она не обратит никакого внимания на ваше письмо – вот по какой причине я не соглашался, чтобы вы писали его. Я говорю, что она, по всей вероятности, ждет возвращения своего посланного в вашем парке или около него; я говорю, что она постарается пробраться сюда, прежде чем двадцать четыре часа пронесутся над нашей головой. Вот, сэр, – заявил Педгифт, смотря на свои часы, – теперь только семь часов. Она так смела и так умна, что поймает слугу. Позвольте мне просить вас немедленно отдать ему приказание говорить, что вас дома нет. Вам не следует колебаться, мистер Армадэль. Если вы правы насчет мисс Гуилт – это будет простая формальность. Если я прав – это будет благоразумная предосторожность. Придерживайтесь вашего мнения, сэр, – добавил Педгифт, звоня в колокольчик. – Я придерживаюсь своего.
Аллан был настолько раздражен, что готов был отдать приказание, но, когда вошел слуга, воспоминания о прошлом овладели им и слова замерли в горле.
– Отдайте приказание вы, – сказал он Педгифту и быстро отошел к окну.
«Ты славный человек! – подумал старший стряпчий, смотря ему вслед и тотчас угадав причины его поступка. – Когти этой чертовки не оцарапают тебя, если только я буду в состоянии избавить тебя от этого».
Слуга терпеливо ждал приказаний.
– Если мисс Гуилт придет сюда или сегодня вечером, или в какое бы то ни было время, – сказал Педгифт, – мистера Армадэля дома нет. Подождите! Если она спросит, когда мистер Армадэль вернется, вы не знаете. Подождите! Если она захочет войти и подождать, вы получили приказание никого не впускать и не позволять ожидать, кроме тех, кто заранее условился с мистером Армадэлем. Вот я остановил ее теперь, по крайней мере! – воскликнул старый Педгифт, весело потирая руки, когда слуга вышел из комнаты. – Все приказания отданы, мистер Армадэль. Мы можем продолжать наш разговор.
Аллан отошел от окна.
– Этот разговор не весьма приятен, – сказал он. – Пожалуйста, не обижайтесь, но я желал бы поскорее его закончить.
– Мы окончим его так скоро, как только возможно, сэр, – ответил Педгифт-старший, все настаивая на своем, как только юристы и женщины могут настаивать, силой пробиваясь понемножку все ближе и ближе к своей цели. – Вернемся к тому практическому совету, который я предлагал вам, когда слуга вошел с запиской мисс Гуилт. Я повторяю, что вам остался только один способ, мистер Армадэль, выйти из вашего неловкого положения. Вы должны продолжать собирать сведения об этой женщине до конца на тот случай (который я считаю вероятным), что результаты розысков оправдают вас в глазах здешних жителей.
– Я желал бы, видит бог, чтобы совсем не вести никаких розысков! – сказал Аллан. – И ничто не заставит меня, мистер Педгифт, продолжать их.
– Почему? – спросил стряпчий.
– Можете ли вы спрашивать, – горячо возразил Аллан, – после того, что сын ваш сказал вам о том, что мы узнали в Лондоне? Даже если бы я имел менее причин… сожалеть о мисс Гуилт, даже если б это была какая-нибудь другая женщина, неужели вы думаете, что я стал бы собирать секреты бедного обманутого создания, а тем более разглашать их повсюду? Я считал бы себя таким же негодяем, как тот человек, который бросил ее, беспомощную, на свете, если бы я сделал что-нибудь подобное. Я удивляюсь, как вы можете задавать мне этот вопрос, честное слово, я удивляюсь, как вы можете задавать мне этот вопрос!
– Дайте мне вашу руку, мистер Армадэль! – горячо сказал Педгифт-старший. – Я уважаю вас за то, что вы так рассердились на меня. Пусть в городе говорят что хотят. Вы – джентльмен, сэр, в самом лучшем значении этого слова. Выслушайте, что я вам скажу в свою защиту, – продолжал стряпчий, отпустив руку Аллана и тотчас переходя от выражения своих чувств к делу. – Предположите, что настоящее положение мисс Гуилт совсем не таково, каким вы его великодушно считаете.
– Мы не имеем причины этого предполагать, – решительно ответил Аллан.
