– Ее можно было осудить во второй раз за второе преступление, – возразил Бэшуд-младший, – и ее судили. К счастью, для успокоения общественного мнения, она очертя голову бросилась вознаграждать себя за обиду (как это делают женщины), когда узнала, что муж вместо пятидесяти тысяч оставил ей только пять. Накануне начала следствия запертый ящик стола в кабинете Уолдрона, в котором лежали драгоценные каменья, был найден отпертым и пустым; а когда подсудимую арестовали, драгоценные камни были найдены вынутыми из оправы и зашитыми в ее корсет. Она считала это справедливым вознаграждением себе. Закон объявил это воровством, совершенным у душеприказчиков покойного. Меньшее преступление, оставленное без внимания при обвинении в убийстве, вынуждены были рассмотреть для того, чтобы спасти честь мундира в глазах публики. Ход правосудия был остановлен в первом процессе, а теперь потребовалось опять дать ход правосудию в другом процессе. Миссис была привлечена к суду за воровство после того, как была прощена за убийство. Мало того, если бы ее красота и трагическое прошлое не произвели сильного впечатления на стряпчего, ей пришлось бы не только выдержать другой процесс, но и лишиться пяти тысяч фунтов, на которое давало ей право второе завещание и которые были бы отняты у нее казной, как у воровки.
– Я уважаю ее стряпчего! Я восхищаюсь ее стряпчим! – воскликнул Бэшуд. – Мне было бы приятно пожать ему руку и высказать слова благодарности.
– Он не поблагодарил бы вас, если бы вы это сделали, – повторил Бэшуд-младший. – Он находился под приятным впечатлением, что никто не знает, кроме него, как он спас наследство миссис Уолдрон…
– Извини, Джемми, – перебил отец, – не называй ее миссис Уолдрон. Говори о ней, пожалуйста, под тем именем, которое она носила, когда была невинна и молода. Тебе не будет неприятно для меня называть ее мисс Гуилт?
– Нисколько! Мне решительно все равно, как ее называть. Бросьте вашу сентиментальность! Перейдем к фактам. Вот что сделал ее стряпчий, прежде чем начался второй процесс. Он сказал ей, что она непременно будет снова признана виновной.
«И на этот раз, – продолжал он, – публика не будет препятствовать исполнению закона. Есть у вас старый друг, на кого вы могли бы положиться?»
У нее не было ни одного старого друга.
«Очень хорошо. Если так, вы должны положиться на меня, – сказал стряпчий. – Подпишите эту бумагу, будто вы передали мне все ваше состояние. Когда придет время, я постараюсь уладить это дело с душеприказчиками вашего мужа, а потом передам деньги вам, закрепив их надлежащим образом (в случае, если вы выйдете замуж опять) собственно за вами. Казна в других сделках такого рода часто отказывается от своего права оспаривать законность продажи, и, если казна поступит с вами не суровее, чем с другими, когда вы выйдете из тюрьмы, у вас будет пять тысяч для того, чтобы снова начать жизнь».
– Очень мило со стороны стряпчего, когда ее готовились судить за то, что она обворовала душеприказчиков, предоставить ей возможность обворовать казну – не правда ли? Ха-ха! Вот каков свет!
Последние слова сына, произнесенные с усмешкой, были оставлены отцом без внимания.
– В тюрьме! – сказал он сам себе. – О боже! После всех этих бедствий опять в тюрьме!
– Да, – сказал Бэшуд-младший, вставая и потягиваясь. – Вот как это кончилось. Приговор был: виновна. Ее приговорили к двухлетнему заключению в тюрьме. Мисс Гуилт отсидела свое время и вышла, сколько мне помнится, года три назад. Если вы желаете знать, что она сделала, когда вышла на свободу, и как жила потом, я могу рассказать вам кое-что об этом в другой раз, когда у вас в бумажнике будет билета два лишних. Пока вы знаете все, что вам нужно знать. Нет ни тени сомнения, что эта очаровательная дама носит на себе двойное пятно: она была обвинена в убийстве и сидела в тюрьме за воровство. Вы получили достаточно за ваши деньги, не считая того, что мое мастерское изложение дела прошло задаром. Если у вас есть хоть какое-нибудь чувство признательности, вы должны сделать что-нибудь доброе для вашего сына. Если бы не я, хотите скажу вам, что вы сделали бы, старичок? Если бы вы могли поступить так, как хотели, вы женились бы на мисс Гуилт.
Бэшуд вскочил и пристально посмотрел сыну в лицо.
– Если бы я мог поступить так, как хотел, я женился бы на ней и теперь.
Бэшуд-младший отступил на шаг.
– После всего, что я вам рассказал? – спросил он с изумлением.
– После всего, что ты мне рассказал.
– С возможностью быть отравленным в первый раз, как вам случилось бы оскорбить ее?
– С возможностью быть отравленным, – отвечал Бэшуд, – через двадцать четыре часа.
Агент конторы частных сыщиков сел на свое место, пораженный словами и выражением лица своего отца.
– Сошел с ума! – сказал он сам себе. – Просто сошел с ума!
Бэшуд взглянул на свои часы и торопливо схватил шляпу с бокового столика.
