Лицо отца, бледное и испуганное, выглядывало из окошка кэба, когда сын спустился с лестницы.
– Ее нет здесь, Джемми? – спросил он слабым голосом. – Ее нет здесь?
– Молчите! – закричал шпион, врожденная грубость которого вырвалась наконец из-под контроля. – Я еще не кончил свои расспросы.
Он перешел через дорогу и вошел в кофейную, находившуюся прямо против того дома, из которого он только что вышел.
У окна сидели два человека, поглядывая на него с беспокойством.
– Кто из вас был вчера дежурный в десятом часу вечера? – спросил Бэшуд-младший, грозно подходя к ним и задавая вопрос строгим, повелительным шепотом.
– Я, сэр, – отвечал один из них неохотно.
– Вы потеряли из вида дом? Да, я это вижу.
– Только на минуту, сэр. Какой-то грубиян-солдат вошел…
– Этого довольно, – сказал Бэшуд-младший. – Я знаю, что сделал солдат и кто послал его сделать это. Она опять ускользнула от нас. Вы величайший осел! Считайте себя уволенным!
С этими словами и с ругательствами, для того чтобы придать им больше выразительности, он вышел из кофейной и вернулся к кэбу.
– Она уехала! – закричал отец. – О Джемми, Джемми! Я это вижу по твоему лицу!
Он упал в угол кэба со слабым жалобным криком.
– Они обвенчаны! – стонал он.
Руки его повисли, шляпа свалилась с головы.
– Останови их! – воскликнул он, вдруг опомнившись и схватив в бешенстве сына за ворот сюртука.
– Поезжай назад в гостиницу! – крикнул Бэшуд-младший извозчику. – Не шумите! – прибавил он, свирепо обернувшись к отцу. – Мне нужно подумать.
Весь лоск сошел с него в это время. Его гнев был распален; его гордость – даже такой человек имел свою гордость – была глубоко уязвлена. Два раза пытался он провести эту женщину, и два раза эта женщина провела его.
Он вышел из кэба, приехав в гостиницу во второй раз, и попробовал подкупить слуг деньгами. Результат этого опыта показал ему, что они не могли продать никакие сведения. После минутного размышления он, прежде чем вышел из гостиницы, спросил дорогу к приходской церкви.
«Может быть, стоит попытаться», – подумал он, назвав адрес извозчику.
– Скорее! – закричал он, посмотрев прежде на свои часы, а потом на отца. – Минуты драгоценны, а старик-то начинает слабеть.
Это была правда. Все еще способный слышать и понимать, Бэшуд уже был не способен говорить; он уцепился обеими руками за крепкую руку сына и с отчаянием опустил голову на его плечо.
Приходская церковь стояла в стороне от улицы, на открытом месте, была окружена решетками, к ней вели ворота. Оттолкнув отца, Бэшуд-младший отправился прямо в ризницу. Клерк, убиравший книги, и помощник его, псаломщик, были единственными людьми в ризнице, когда он вошел туда и попросил позволения взглянуть на брачные записи этого утра.
Клерк важно раскрыл книгу и отошел от стола, на котором она лежала. В книге в это утро было записано три брака, и первые две подписи на странице были: «Аллан Армадэль!» и «Лидия Гуилт!»
Даже Бэшуд-младший, не знавший правды, не подозревавший, к каким страшным последствиям могло повести утреннее происшествие, даже он вздрогнул, когда глаза его прочитали эту запись. Дело совершилось! Что бы ни вышло из этого, дело совершилось! Свидетельство о браке, который был и законен, и вместе с тем ложен относительно осложнений, к которым он мог повести, было записано в книге. Собственным почерком Мидуинтера, вследствие рокового сходства имен, было представлено доказательство, которое могло убедить всякого, что не Мидуинтер, а Аллан был мужем мисс Гуилт!
Бэшуд-младший закрыл книгу и возвратил ее клерку. Он спустился с лестницы, угрюмо сунув руки в карманы. Серьезный удар был нанесен его профессиональному самолюбию.
Сторож встретил его у церковной стены. Он подумал с минуту, стоит ли истратить шиллинг на расспросы этого человека, и решил, что стоит. Если бы их можно было выследить и нагнать, то появилась бы возможность даже и теперь увидеть деньги Армадэля.
– Как давно, – спросил он, – первая чета, обвенчавшаяся здесь сегодня, вышла из церкви?
– Около часа, – отвечал сторож.
– На чем они уехали?
Сторож не ответил на второй вопрос, пока не спрятал в карман деньги.
– Вы не проследите их отсюда, сэр, – сказал он, когда получил свой шиллинг. – Они ушли пешком.
– И вы больше ничего не знаете?
– Ничего не знаю, сэр.
Оставшись один, даже сыщик частной справочной конторы остановился на минуту в нерешительности, прежде чем возвратился к отцу, ждавшему в кэбе у ворот. Он был выведен из этой нерешительности внезапным появлением извозчика за оградой церкви.
– Я боюсь, что старому джентльмену стало плохо, сэр, – сказал извозчик.
Бэшуд-младший сердито нахмурился и вернулся к кэбу. Когда он отворил дверцу и заглянул в кэб, отец его наклонился вперед и посмотрел на него, безмолвно шевеля губами, дрожа всем телом, бледный как смерть.
– Она провела нас, – сказал сын. – Они обвенчались сегодня утром.
Тело старика с минуту качалось из стороны в сторону, еще через минуту глаза его закрылись, а голова упала вперед, на переднюю скамейку кэба.
