Без четверти восемь Бэшуд занял свой наблюдательный пост, как обыкновенно, на платформе станции железной дороги у Лондонского моста.
Поезда ожидали в этот вечер в восемь часов. В пять минут девятого раздался свисток. Еще через пять минут пассажиры уже выходили на платформу.
Следуя полученным инструкциям, Бэшуд пробрался сквозь толпу к дверям вагонов и, не заметив знакомого лица при этом первом осмотре, присоединился к пассажирам, чтобы посмотреть на них во второй раз в приемной комнате таможни. Он огляделся по сторонам комнаты и удостоверился, что все люди, находившиеся там, незнакомы ему, когда вдруг услышал позади себя голос, воскликнувший:
– Неужели это мистер Бэшуд?
Он обернулся в нетерпеливом ожидании и очутился лицом к лицу с последним человеком на свете, которого он желал увидеть.
Этим человеком был Мидуинтер.
Заметив замешательство Бэшуда (одного брошенного взгляда было достаточно, чтобы обнаружить перемену в его наружности), Мидуинтер заговорил первый.
– Я вижу, что удивил вас, – сказал он. – Вы, верно, отыскивали кого-нибудь другого? Получили вы известие от Аллана? Возвращается он домой?
Вопрос об Аллане, хотя он естественно пришел бы в голову всякому в положении Мидуинтера, в эту минуту увеличил замешательство Бэшуда. Не зная, как выпутаться из критического положения, в которое он был поставлен, Бэшуд прибегнул к простому отрицанию.
– Я ничего не знаю о мистере Армадэле, – отвечал он с ненужной торопливостью. – Добро пожаловать обратно в Англию, сэр, – продолжал он, меняя тему разговора со своим обычным смятением в голосе. – Я не знал, что вы были за границей… Как давно мы не имели удовольствия… Я не имел удовольствия… Веселились вы, сэр, за границей? Такие отличные обычаи от наших! Долго вы останетесь в Англии теперь, когда вернулись?
– Я сам не знаю, – отвечал Мидуинтер. – Я был вынужден изменить свои планы и неожиданно приехать в Англию. – Он был в нерешительности, голос его изменился, и Мидуинтер добавил очень тихо: – Серьезное беспокойство заставило меня возвратиться. Я не могу сказать, какими будут мои планы до тех пор, пока это беспокойство не пройдет.
Свет от фонаря падал на его лицо, и Бэшуд заметил, что он очень переменился и похудел.
– Мне жаль, сэр, право, мне очень жаль. Не могу ли я быть вам полезен? – спросил Бэшуд, говоря под влиянием отчасти своей обычной вежливости, отчасти своих воспоминаний о том, что Мидуинтер сделал для него в Торп-Эмброзе в прошлом.
Мидуинтер поблагодарил его и грустно ответил:
– Я боюсь, что вы не сможете быть полезны, мистер Бэшуд. Тем не менее, я очень благодарен за ваше предложение.
Он остановился и соображал некоторое время.
– Что если она не больна? Что если случилось какое-нибудь несчастье? – продолжал он, говоря сам с собой и опять повернувшись к управителю. – Если она оставила свою мать, может быть, ее следы найдутся, если поспрашивать в Торп-Эмброзе?
Любопытство Бэшуда было тотчас возбуждено. Его теперь интересовали все женщины ради мисс Гуилт.
– Вы отыскиваете какую-нибудь даму, сэр? – спросил он.
– Я отыскиваю, – сказал Мидуинтер просто, – мою жену.
– Вы женились, сэр? – воскликнул Бэшуд. – Вы женились после того, как я имел удовольствие видеть вас? Могу я осмелиться спросить…
Глаза Мидуинтера тревожно смотрели в землю.
– Вы знали эту особу, – сказал он. – Я женился на мисс Гуилт.
Управитель отскочил назад, как отскочил бы от заряженного пистолета, приставленного к его голове. Глаза его сверкнули, как будто он вдруг лишился рассудка, и нервный озноб, которому он был подвержен, охватил его с головы до ног.
– Что такое с вами? – спросил Мидуинтер. Ответа не последовало.
– Что же такого удивительного в том, что мисс Гуилт моя жена? – продолжал он немного нетерпеливо.
– Ваша жена? – повторил Бэшуд с отчаянием, – Миссис Армадэль…
Он сдержался с отчаянным усилием и не сказал ничего более. Изумление, овладевшее управителем, тотчас же отразилось на лице Мидуинтера. Имя, под которым он втайне обвенчался со своей женой, сорвалось с губ последнего человека на свете, которому он думал оказать доверие! Он взял под руку Бэшуда и отвел его к более малолюдной стороне платформы, чем та, где они до сих пор говорили друг с другом.
– Вы говорили о моей жене и вместе с тем о миссис Армадэль, – сказал он. – Что вы хотели этим сказать?
Опять ответа не было. Будучи совершенно не способен понять что-нибудь, кроме того, что он впутался в какое-то серьезное дело, совершенно для него непонятное, Бэшуд старался высвободиться от руки, удержавшей его, и старался напрасно. Мидуинтер сурово повторил вопрос:
– Я спрашиваю вас опять: что вы хотели этим сказать?
– Ничего… сэр! Даю вам честное слово, что я не хотел сказать ничего!
