– По каким-нибудь обстоятельствам, – повторил Мидуинтер, положив письмо. – Какие обстоятельства могут помешать вам поручить ваши дела мистеру Дарчу?
– Ничего не может помешать мне, – сказал Аллан, – кроме того, что Дарч был фамильным нотариусом. Он первый написал мне в Париж о моем наследстве, и, если у меня случатся дела, разумеется, я поручу их ему.
Мидуинтер все недоверчиво смотрел на открытое письмо, лежавшее на столе.
– Я очень боюсь, Аллан, не случилось ли уже чего-нибудь, – сказал он. – Этот человек никогда не осмелился бы обратиться к вам с такой просьбой, если бы не имел причины предполагать, что он будет иметь успех. Если вы желаете с самого начала привести в порядок ваши дела, пошлите сказать мистеру Дарчу сегодня же утром, что вы здесь, и пока ничего не отвечайте на письмо мистера Педгифта.
Прежде чем они успели обменяться еще несколькими словами, лакей явился с завтраком. За ним пришел буфетчик, человек с необыкновенно вкрадчивым и приятным голосом, с вежливым обращением и с носом, похожим на луковицу. Всякий, кроме Аллана, увидел бы по его лицу, что он вошел в комнату, с тем чтобы сообщить господину нечто особенное. Аллан, не вникавший глубоко в суть событий и думавший о письме нотариуса, прямо приступил к нему с вопросом:
– Кто мистер Педгифт?
Буфетчик тотчас поспешил показать свои обширные познания. Мистер Педгифт был второй из двух нотариусов в городе. Он не так давно стал известен, не так богат и не так уважаем вообще, как старый мистер Дарч. Он не занимался делами самых знатных людей в графстве, не бывал в лучшем обществе, как старый мистер Дарч. Тем не менее это был человек, способный в своем деле, известный своей честностью и знанием дела во всем округе, словом, после мистера Дарча лучший юрист, а по наружности выше его в том отношении, что Дарч был брюзгливым стариком, а Педгифт нет.
Сообщив эти сведения, буфетчик, благоразумно воспользовавшись выгодами своего положения, перескочил, не останавливаясь ни минуты, от мистера Педгифта к делу, которое привело его в столовую. Летний расчет приближался, и фермеры привыкли, чтобы им давали знать за неделю до обеда, который всегда давался в тот день, когда они вносили свои деньги. При таких не терпящих отлагательства обстоятельствах и так как еще не было сделано никаких распоряжений и еще не назначен управляющий в Торп-Эмброз, то следовало какому-нибудь доверенному человеку взяться за это. Этим доверенным человеком был буфетчик, и поэтому он теперь осмелился побеспокоить своего господина на этот счет.
Тут Аллан раскрыл было губы, чтобы прервать буфетчика, но его самого прервали, прежде чем он успел произнести слово.
– Подождите! – вмешался Мидуинтер, видя по лицу Аллана, что он подвергается опасности быть публично провозглашенным в качестве управителя. – Подождите! – повторил он настойчиво. – Я прежде хочу с вами поговорить.
Вежливое обращение буфетчика не было нарушено внезапным вмешательством Мидуинтера и его собственным изгнанием со сцены. Только покрасневший нос обнаружил чувство оскорбления, охватившего его, когда он удалился. Надежды мистера Армадэля угостить своего друга и себя в этот день лучшим вином в погребе подвергались опасности, когда буфетчик ушел в нижний этаж.
– Шутки в сторону, Аллан, – сказал Мидуинтер, когда они остались одни. – Ваших арендаторов должен принять в день уплаты арендных денег тот, кто действительно способен занять место управителя. При всем моем желании научиться, я не могу понять это дело в одну неделю. Прошу вас, не поставьте себя в фальшивое положение относительно других людей из-за попечений о моем благосостоянии. Я никогда не прощу себе, если буду несчастной причиной…
– Потише, потише! – вскричал Аллан, изумляясь необыкновенной серьезности своего друга. – Если я напишу в Лондон с сегодняшней почтой, чтобы тот человек, который прежде занимался здесь, приехал сюда, останетесь ли вы довольны?
Мидуинтер покачал головой.
– Времени немного, – сказал он, – а может быть, этот человек не свободен. Почему бы вам не написать к мистеру Дарчу? Пошлите к нему сейчас, прежде чем отойдет почта, и мы увидим, может ли он нам помочь.
Аллан подошел к боковому столику, на котором лежали письменные принадлежности.
