Башня. Такая высокая, что ее и вправду должен был выстроить могучий джинн со своей тысячей помощников; только сильнейшее заклинание могло возвести такую громаду и так быстро, где еще недавно ничего не было. Стоящая во рву, прямо у внешней, самой низкой стены, она нависала над ней, затмевая даже вторую стену, которую защищали греки. Башня стояла напротив одного из бастионов, настолько разрушенного пушкой, что на нем остался всего один зубец, торчащий, будто одинокий зуб во рту Фарука. И Ахмед, который начинал понемногу учиться осадному делу, видел, чего достигла башня джинна: лучники на крытой платформе ее вершины могли стрелять прямо вниз по неверным, не давая им чинить стену и обстреливать толпы правоверных, которые с топорами и шестами штурмовали засыпанные бреши.
Ахмед смотрел, как летит пылающая стрела, пущенная с третьей, самой высокой стены, и видел, как она втыкается в толстые шкуры, покрывающие сооружение. Но огонь не занялся – шкуры были хорошо вымоченными; потом с крытой платформы плеснули воды, и стрела потухла.
Они уже дошли до своего деревянного вала.
– Стройся! Ты тоже, шлюхин пес, – рявкнул Фарук, сопровождая команды ударами. – Только мечи! Остальное бросьте здесь.
Топоры, копья и несколько щитов с лязгом легли у вала.
– А теперь каждый хватает столько дерева, сколько может унести.
Рядом лежали груды бревен, каждое длиной в половину роста высокого мужчины. Ахмед нагнулся вместе с остальными, поднял.
– Давай, великан, – приказал Фарук, ткнув его своим
Ахмед добавил еще три бревна к тем трем, что уже взял, и Фарук продолжил:
– Хорошо. Хорошо. А теперь… вперед!
Ахмед перевел взгляд с одного чуда… на другое! От основания холма к башне на сто шагов тянулась деревянная галерея. Они всю дорогу будут защищены от стрел, болтов и камней, которые обычно густо сыпались с неба. Люди могли идти по шесть в ряд, так широк был вход. Потом Фарук уставился в галерею и заорал:
– Вперед!
Они двинулись во тьму. Однако темнота оказалась сумерками; Ахмед видел перед собой людей, хотя шел в первых рядах: через каждые десять шагов в галерее были отверстия, впускавшие солнце. По мере того как они приближались к источнику шума, становилось темнее. Но звуки не походили на уже привычные крики людей в бою. А когда они подошли к концу галереи, Ахмед услышал явственный шум инструментов, роющих землю.
Галерея расширилась, и Ахмед сообразил, что они вышли прямо под башню. Ее передняя часть, которая прижималась к внешней стене греков, была открыта, и голые по пояс мужчины взламывали землю и камень, крича и ругаясь на чужеземном языке. Они уже выдолбили там пещеру, и другие люди устанавливали подпорки, чтобы удержать ее потолок.
Ахмед посмотрел вверх… и разинул рот. Над его головой высилась башня, полая, за исключением лестниц, которые шли внутри, и трех платформ, соединяющих пролеты, которые поднимались к самому верху. Рашид стоял рядом и смотрел вверх с тем же благоговением на лице.
– Человек не может такое построить, – прошептал он. – За нас сражаются джинны земли и небес.
Ахмед видел, как их
– Все, кто стоит за Икбалом, складывают деревяшки в сторону. Выносите эти мешки с землей из галереи и забирайте еще бревна. Вы спереди, вот этот десяток… – он указал на Ахмеда и стоящих вокруг него людей, – поднимайтесь по лестнице.
Он пошел первым. Ахмед при всей своей силе чувствовал, как болят колени, когда он нес свой двойной груз вверх. Чувствовал и давление в мочевом пузыре, хотя тут дело было не только в ноше. Бычья кожа и толстое дерево приглушали звуки битвы снаружи башни, но до них все равно доносились крики убивающих и умирающих людей, удары стрел, дробь камней, шипение пламени, залитого водой. Чуть слабее, но все же слышно звучал неизменный вой труб и бой
К облегчению Ахмеда, Фарук остановил их на первой платформе.
– Сюда, великан. Опускай их, но продолжай держать. – Он повернулся к мужчине, другому офицеру, который всматривался в щели в передней стороне башни. – Мы пришли, господин.
Офицер обернулся:
– Хорошо.
Он махнул рукой стоящему рядом солдату. Тот резко потянул за веревку, идущую к блоку наверху. Секция передней стенки взлетела… и Ахмед увидел в двадцати шагах камни греческой стены.
– Бросай! – приказал офицер.
Ахмед первым поднял свои бревна, подошел к открытому проему и швырнул дерево в вечерний воздух. Он услышал, как они стучат внизу, потом отошел и слушал грохот бревен, которые бросали его товарищи. Когда вниз посыпались последние бревна, офицер быстро выглянул, посмотрел вниз.
– Воды! – крикнул он.
