В помещении было душно, в спертом воздухе слышались обрывки громких разговоров, пьяный смех, невнятные выкрики. Зал с неоштукатуренными шершавыми стенами и отливающим красным низким потолком был переполнен всевозможными запахами, дымом, паром и напоминал просторную полутемную пещеру. За грубыми, тесно и беспорядочно расставленными столами сидели пестро одетые мужчины и женщины и, оживленно переговариваясь, ели и пили. Под стеной, в мутном свете, косо проникавшем в небольшое узкое окно, лежавший на полу пьяный мужчина неопределенного возраста пытался пропеть какую-нибудь душевную песню, но его никто не слушал. Длинноволосая женщина средних лет в платье, усеянном мелкими сердечками, не переставая говорить, вскочила с места и порывалась уйти, однако сидевший напротив мужчина с лисьей мордочкой без конца хватал ее за руку и не пускал, успевая в то же время быстро-быстро есть. В углу какая-то компания вдруг взорвалась дружным смехом, послышался звон упавшей на пол тарелки, потонувший в шуме перебранки за соседним столом. Молодая пара исступленно целовалась. Спина девушки при этом была плотно прижата к шершавой стене, но она ничего не замечала, по ее сомкнутым векам и выражению раскрасневшегося лица чувствовалось, что она во власти экстаза и вряд ли понимает, где находится и что делает. Стараясь никого не задеть, Армен по узкому проходу пробрался к скупо освещенной и находившейся на небольшом возвышении стойке, за которой, увы, никого не было. Он обвел взглядом сидевших в зале людей, и сердце у него сжалось: было что-то в высшей степени жалкое в этой натужной оживленности, словно люди силятся найти хоть какое-то место в жизни, но все места уже давно заняты. Армен горько усмехнулся — к нему-то это относится в первую очередь: у него нет места в жизни и он вынужден терпеть такие муки ради куска хлеба…
Бахромчатая занавеска напротив раздвинулась, и появился рослый мужчина, однако это не был продавец. На вопрос Армена он лишь пожал плечами и отправился за свой стол в дальнем углу зала. Армен поймал на себе несколько недоумевающих взглядов и стал искать свободный стул. Слева от себя, чуть в стороне, заметил небольшой столик, вокруг которого стояли старые, пришедшие в негодность стулья без спинок. Он осторожно опустился на один из них, тот жалобно заскрипел и качнулся, но выдержал.
— Ага, вот где прячется мой приятель, — вдруг услышал он над головой знакомый голос. — Насилу отыскал…
Армен поднял голову: это был тот русобородый мужчина, который указал ему дорогу сюда.
— Почему ты опоздал? — с небрежной фамильярностью спросил он, ставя на стол до краев наполненный вином стакан. — Неужто заблудился?
В ответ Армен сдержанно улыбнулся.
— Мой молодой друг впервые в нашем городе, и я подсказал ему, как, каким путем и в течение какого времени он может достичь «Мечты», — пояснил русобородый, обернувшись к своему спутнику, который смиренно стоял у него за спиной. — Да, надо помогать чужакам, чтобы при случае они помогли тебе… Познакомься, прошу, — поглаживая бороду, он удобно расположился на соседнем стуле, а его товарищ, любезно кивнув Армену, сел на третий стул и прижался спиной к стене. Это был смазливый человек с изящным носиком и женственными манерами, с лишенным растительности лицом и красными, точно напомаженными, губами. В эту невыносимую жару он надел черную сорочку с круглым воротником, аккуратно застегнутую на все пуговицы. Человек взглянул на Армена и застенчиво улыбнулся.
— Вина выпьешь? — спросил русобородый. — С удовольствием угощу тебя вином, — он широко улыбнулся, обнажив острые, похожие на клыки зубы.
— Нет, спасибо, — отклонил предложение Армен.
— Извини, приятель, — наигранно хлопнув себя ладонью по лбу, сказал русобородый. — Забыл представить тебе, как положено, старого друга, — мелкими юркими глазками он указал на своего застенчивого спутника. — Это Клер, моя, так сказать, нежная половина, полковник духовной службы… — Он прыснул и рассмеялся собственной шутке слегка придурковатым смехом. — И в то же время мой неукротимый идейный супостат и мой близнец. Не так ли, Клер? — обернулся он к товарищу и ласково закинул руку ему на плечо. — А сам я ученый, автор более двух десятков научных открытий и изобретений… — пятерней он с достоинством вернул на место упавшую на лоб прядь волос. — Думаю, моего нового друга заинтересует то, каких я придерживаюсь взглядов и каковы те непримиримые противоречия, которые становятся причиной наших с Клером ссор, а время от времени даже вражды…
— Привет, Фузи! — выделился в общем шуме чей-то бодрый голос. — Чего это ты сегодня отделился?