Илья Гиршевич (Григорьевич) Эренбург (1891–1967) – прозаик, публицист, общественный деятель. По складу дарования Эренбург был лирик, и именно поэтому ему было свойственно непобедимое стремление впрямую говорить с читателем о времени и о себе. Эренбург обладал не только обострённым чувством слова, но и обострённым восприятием жизни, испытывал постоянную потребность жить с огромной затратой душевных сил. На протяжении всей жизни он имел много интересных встреч. Свои мысли, воспоминания, размышления о времени и о себе писатель изложил в книге «Люди, годы, жизнь».
9.1. Прочитайте текст и ответьте на вопросы.
Непосредственная встреча Ильи Эренбурга с Арменией произошла в середине 1950‑х гг. Однако писатель гораздо раньше стал проявлять интерес к армянскому народу и его стране. Он был хорошо знаком с известными армянскими писателями, художниками, общественными деятелями. В суровые годы войны 1941–1945 гг. военный корреспондент Эренбург встречался на фронте с прославленным военачальником Ованесом Баграмяном. Но самыми яркими личностями из армян, с которыми судьба свела Эренбурга, безусловно, были Аветик Исаакян и Мартирос Сарьян – эти «незабываемые», по выражению писателя, «величины».
Впервые в Армению Эренбург приехал вместе с супругой в сентябре 1953 г. по приглашению Мартироса Сарьяна. Армянская земля предстала перед взором писателя во всей своей красе – Севан и Ошакан, Гарни и Гехард, Эчмиадзин и Звартноц, неповторимый Арарат… В одном из выступлений Эренбург сказал: «Мне обидно, что я увидел Армению впервые уже в конце моей жизни. Впрочем, может быть, и в этом есть хорошая сторона. Говорят, что первая любовь самая сильная, но не самая умная. В конце жизни лучше видишь всё, как-то лучше понимаешь, и Армения мне открыла много нового… Меня пленил армянский народ своей мудростью, добротой, вдохновением и вместе с тем сдержанностью, внутренней большой страстностью. Это большой народ. Большой… Я счастлив, что побывал в Армении».
сродни (чему) – перен. близко по характеру, свойствам
Эренбург высоко ценил армянское искусство и литературу. Он считал, что армянский глаз веками воспитан на подлинном искусстве, а Армения – край искусства. Писатель ощущал единство армянской истории и культуры: «Армянское искусство сдержанно в своей страстности, оно сродни строгому пейзажу Армении, оно сродни большой и подчас трагической судьбе самого народа. В нём много воли, много мудрости».
Любовь и уважение к армянскому народу и его культуре Эренбург неоднократно выражал в выступлениях, статьях, письмах. Известны его статьи об армянских художниках Сарьяне, Чаренце, Галенце, воспоминания о поэтах Аветике Исаакяне, Геворке Эмине и др.
В свою очередь, деятели культуры Армении старательно помогали Эренбургу более глубоко постичь современную армянскую действительность, её материальные и духовные ценности. Так, Эренбург признавался, что Сарьян помог ему увидеть Армению, её цветущие сады и раскалённый камень, а Чаренц открыл ему страстное сердце борца, товарища, поэта…
О днях пребывания Эренбурга в Армении рассказывает в книгах «Родное и близкое» и «Свет есть добро» учёный-литературовед Левон Мкртчян.
«За несколько дней до отъезда Эренбурга я взял у него интервью для одной из наших газет.
<…> Он, по существу, продиктовал мне небольшую нашу беседу.
А когда я спросил, как же озаглавить материал, Илья Григорьевич улыбнулся:
– Страна древней и новой культуры – так и назовите.
<…> Речь шла об армянской литературе. Эренбург заметил, что, к его большому сожалению, о литературе приходится судить по переводам.
У литературы нет того общего для всех языка, который имеют архитектура, музыка, живопись, а переводы редко достигают уровня оригинала, но всё-таки, несмотря на это, армянская поэзия с давних пор казалась ему одним из самых замечательных явлений.
<…> Разговор о поэзии естественно перешёл в беседу о природе Армении, строгая и сдержанная красота которой напоминает ему столь близкую его сердцу Испанию.
– И эта сдержанная страсть пейзажей Армении чувствуется как в поэзии, так и в живописи.
О живописи говорил Илья Григорьевич особенно тепло, выделяя среди других художников Мартироса Сарьяна.
– Я знал работы Сарьяна по большой выставке в Москве, но то, что я увидел здесь, в картинной галерее и в мастерской художника, помогло мне лучше понять всю силу этого редкого мастера, который, по-моему, является сейчас наиболее крупным советским художником. Я рад, что за короткий срок моего пребывания в Ереване мне удалось позировать Мартиросу Сергеевичу, который пишет мой портрет. Это большая честь для меня…
Эренбург рассказал мне о своей поездке на винные и коньячные заводы республики.