Это место обещало быть спасением — море было спокойным, и все мы всматривались в скалистый мыс, из-за которого должен был показаться наш «спасительный плот» — «Эль-Сирга».
Полночь давно прошла. Было холодно и влажно, но никто не жаловался. Даже самые маленькие дети мужественно переносили все тяготы, словно понимали, что именно было поставлено на карту. Мы же все думали о тех, кто не смог прийти сюда вместе с нами — о родственниках, друзьях, знакомых. Каждый из них боролся за свою жизнь, старался спасти хоть что-то, а потом уж считал, что же уцелело от страшной бури. Наконец, когда мы уже совсем отчаялись, появился тонкий профиль корабля, и отец от радости вскинул вверх руки. Старый боцман не подвел. Корабль бросил якорь на расстоянии броска камня от берега, и в свете луны мы увидели, как спустили лодку, кто-то залез в нее и потом энергично стал грести в нашу сторону.
Это был Исмаил Кемаль в сопровождении одного из моряков. Он сошел на берег, обнял отца и сказал, что лодка может перевезти единовременно не более шести человек. Мой отец принял решение, что, несмотря на состояние Мари, мы должны сесть в лодку последними.
Так оно и случилось. Лодка сделала много ездок без каких-либо осложнений. Люди с волнением ждали своей очереди, но проявляли терпение и грузились в полной тишине. Я смотрела, как луна поднимается над горизонтом, и в какой-то миг даже подумала, что судьба стала на нашу сторону.
Уже подошла наша очередь сесть в лодку, когда Ахмед издал предупредительный крик с вершины скалы. В этот момент мой отец и Оганнес помогали Мари сесть в лодку, а я подносила последние вещи поближе к лодке.
Нам были слышны далекие звуки борьбы, а также шум, с которым какие-то люди поспешно спускались по узкой тропинке, держа в руках горящие факелы.
Я едва успела заскочить в лодку, как кто-то выстрелил в нас. В свете луны я увидела, что это были солдаты, которые подло стреляли из своих карабинов в беззащитных людей. Несмотря на это, матрос энергично греб в сторону корабля, и мы уже были на полпути к нему. Отцу моему ничего не оставалось, как пытаться укрыть нас своим телом. Он склонился над нами, тяжело дыша.
В этот миг прозвучал выстрел, и отец, выбросив руки назад, упал в воду. Мари стала отчаянно кричать, и тут же пулевая очередь пробила лодку ниже ватерлинии.
Все произошло в одну секунду. Мы все оказались в воде. Нас окружило холодное, темное, вязкое море. Я потеряла из виду Мари и Оганнеса и старалась снова выплыть на поверхность.
Одежда мешала плыть, было ощущение, что кто-то с силой тянет меня вниз.
«Эль-Сирга» находился в каких-то десяти метрах от нас, и мне были слышны крики ужаса и отчаяния, доносившиеся с корабля. Со стороны берега выстрелы звучали все чаще и чаще.
Я не знало, что случилось. Единственно, что я увидела, так это как корабль поспешно уплывал подальше от берега. Видимо, боцман, находившийся уже на борту, решил, что лучше уж спасти людей на корабле, чем рисковать всем на свете.
Я несколько раз позвала моих братьев и сестер. Но силы покидали меня, потому что при падении в воду я хлебнула много воды и мне трудно было дышать.
Не знаю, как мне удалось доплыть до скал на берегу. К счастью, море было спокойным, и я смогла ухватиться за выступающую часть камня. Там я перевела дух и вскарабкалась на крутую скалу. Не знаю, что именно толкало меня, — в те моменты я хотела только умереть. Моя семья погибла, и теперь уже все теряло свой смысл.
Ноги мои омывала вода, а я сидела на камне и, обхватив голову руками, безутешно плакала. Я подумала, что, если я встану и закричу, может быть, какой-нибудь солдат из сожаления убьет меня. Мне уже было все равно!
Но нет. Как ни странно, вокруг была тишина. А «Эль-Сиргу», казалось, проглотило море. Была почти полная темнота, только слабый свет как будто излучался из глубин моря.
Думаю, что я пробыла там довольно долго. Я не хотела шевелиться, потому что, двигаясь, я как бы подтверждала то, что на самом деле произошло. Я не хотела верить этому. Может быть, это был просто кошмарный сон и скоро мама или Мари разбудят меня и станут утешать меня, что ничего не случилось и что все это был лишь страшный сон.
Когда рассвело, я пришла в себя. Меня охватила мысль, что смогу найти папу или Оганнеса. Я была уверена, что Мари уже была на борту и смогла скрыться.
Прежде чем я смогла что-то сообразить, появились турецкие солдаты. Я знала одного из них. Он был сыном женщины, продававшей нам рыбу, он сам часто привозил ее нам на небольшой тележке.
Он сделал вид, что не знаком со мной, но все-таки помог мне. Несмотря на то, что он был мрачный и назвал меня «армянской сукой», он не допустил того, чтобы его приятели исполнили свое намерение изнасиловать меня.
