Она помогла отцу собрать вещи. Мамины драгоценности и мешочек с золотыми монетами были спрятаны на дно старой корзины. Поверх них было положено сено и несколько дюжин яиц, и все это было накрыто тряпочкой наподобие тех, которые использовали крестьяне, едущие на базар из своих деревень. Айша должна была отнести корзину на «Эль-Сирга» под видом торговки или жены одного из матросов. Отец не хотел рисковать, он знал, что все эти вещи могут понадобиться нам в трудную минуту. Доверие его к женщине было безграничным.
Он попросил также известить его сестер Асмик и Лусин, а также дядю Атома и Дадхада Дадриана. Все они должны были собраться у старой пристани в полночь. Если все получится как запланировано, они смогут сесть в лодку и добраться на ней до судна. Он предупредил, чтобы его родственники не брали с собой много груза. Они должны взять с собой только самое необходимое.
Потом они погрузили вещи на телегу. Оставлять дома все добро, которое он и моя мать нажили за долгие годы, было невыносимо, но нельзя было терять время, и он собрался. Что касается серебряного сервиза, унаследованного от тети Норы, отец попросил Айшу сохранить его в своем доме. Он не знал, сможет ли он когда-нибудь вернуть себе этот сервиз, но ему хотелось сохранить его не из-за его материальной ценности, а как память о матери. Ей он очень нравился, и она с гордостью использовала его в Рождество или на дни рождения, когда приглашала в дом родственников и друзей. Папа помнил, с каким трепетом мама накрывала на стол, помещая каждую вещь на свое место вместе с салфетками из тонкой изящной ткани, которую мой отец купил в старой лавке на площади Бейазит, недалеко от большого базара Константинополя. Айша утирала слезы при этих воспоминаниях, а папа, всегда старавшийся казаться жестким человеком, вдруг безутешно разрыдался, не в силах больше сдерживаться.
Часа через три вернулся Ахмед. Сгорая от стыда за своих земляков, он сказал, что на Али Меркези рассчитывать нельзя. Он даже не решился вступить с ним в разговор, хотя и видел его издалека. Али был сильно выпивши и как безумный орал, что надо раз и навсегда покончить с армянами в Трапезунде. Ахмед предпочел не говорить ему ничего, потому что из-за состояния, в котором он находился, могло случиться всякое. Али сидел в окружении таких же, как и он, и Ахмед ускользнул оттуда раньше, чем его могли заметить и как-то связать его с нами.
Там он случайно столкнулся со старшим боцманом предпенсионного возраста Исмаилом Кемалем, шепнувшим ему, что все это похоже на безумие, виной которому дьявол. Слова Исмаила вызвали доверие к нему у Ахмеда, и он пригласил Исмаила выпить с ним чайку.
Боцман догадывался, что именно хотел ему сказать Ахмед, и мужчины договорились без лишних слов. Исмаил взялся оповестить только тех членов команды, которым можно доверять. Трех опытных членов экипажа было достаточно, чтобы выполнить любой маневр на судне. Боцман повторил несколько раз, что «Эль-Сирга» был для него как лошадь, с которой надо было только обращаться ласково, и тогда можно ею управлять.
Попивая чай, они обсудили поведение капитана. До сих пор он производил впечатление человека, которому можно доверять.
Исмаил Кемаль сказал, что его лично капитан никогда не обманывал. Меркези было мало того, что он распоряжался кораблем, ему хотелось иметь его в собственности. В глубине души он ненавидел хозяина-армянина, у которого так хорошо шли торговые дела. Ему были ненавистны уровень благосостояния хозяина, его дом, воспитание его детей, его природный ум, благодаря которому он решал жизненные проблемы. Вообще-то, Исмаил столкнулся с Али Меркези накануне вечером, как раз когда хоронили жену хозяина, и Али сказал ужасную вещь: жаль, что она умерла, ведь он хотел ее именно для себя.
Но Меркези был хитер. Он знал, что когда-нибудь наступит и его время, и тогда уж он не упустит свой шанс. Этот день наступил, а поскольку Али был еще и трус, он напился. Все это было дурным предзнаменованием. Для Кемаля это был признак того, что Али надеялся, что алкоголь придаст ему силы для реализации своих злобных планов. Времени оставалось совсем немного.
Договорились, что Исмаил и команда, которую он соберет, выйдут из порта к вечеру. Если кто-нибудь заведет по этому поводу разговор, они скажут, что просто хотят попользоваться кораблем, ранее принадлежавшим одному армянину. Потом они должны будут стать на якорь напротив пристани, в четверти милях от берега. Там они простоят до полуночи. Потом они приплывут за нами на весельной лодке. Разумеется, все огни будут погашены, чтобы не выдавать присутствия судна.
Мужчины пожали друг другу руки и в волнении расстались.
Каждый из них знал, что ему надо делать, но времени оставалось мало.
Мой отец не мог понять поведения Али Меркези. До сих пор он считал его хорошим человеком и прекрасным капитаном. Сейчас же будет куда труднее реализовать разработанный план. Но он не испугался. Иметь в союзниках боцмана сама по себе большая удача. Да и выбор был, вообще говоря, небольшой.
