XVIII. См. письмо Корицкого к Д. И. Хвостову от 25 апреля 1797: «25 числа в 10 ч. по полуночи постигло нас несчастье чрез отъезд его сиятельства с нарочно присланным, в боровицкие его деревни»… и т. д. Все приближенные к фельдмаршалу были отставлены; но Суворов, для обеспечения им средств существования, назначил каждому по деревне из числа пожалованных ему в окрестностях Кобрина. Некоторые из этих лиц даже самовольно завладели деревнями и распоряжались ими, как собственностью. (См. письмо Суворова от 25 ноября 1797 в Сб. кн. А. А. Сув. кн. 3; другое от 7 января 1799 в кн. 4).
Щедрость ко всем окружавшим может одна объяснить, каким образом Суворов, при своей спартанской жизни, впал в значительные долги. При отъезде из Тульчина он должен был занять 2000 руб., в то же время поручал он Д. И. Хвостову уплатить в ІІетербурге более 6000 р. долгу. Но в особенности расстроились хозяйственный дела Суворова вследствие взысканий, наложенных по упомянутому выше делу Вронского и по многим другим претензиям и жалобам, которые начали с разных сторон подавать корыстолюбивые пролазы, лишь только распространилась весть о немилости государя к знаменитому полководцу. Так, между прочим, 35 000 руб. требовал с него владелец местечка Круичиц, сожженного в деле 1794 года; другой требовал вознаграждения за какой-то лес, будто бы истребленный во время военных действий; и т. д. В одном из писем своих к Д. И. Хвостову, Суворов упоминает, что употребляя почти все свои доходы на уплату долгов, отделил на свое содержание только от 3 до 4 тысяч руб. в год. Собственно для себя Суворов и не желал многого; но беспокоился за своих детей и не хотел оставить им в наследство расстроенные имения. В конце 1798 года фельдмаршал решился даже подать прошение и государю, и наследнику престола о сложении несправедливых взысканий. Вся переписка по этим делам находится в Сборн. князя A.A. Су вор. в кн. 1 и 4.
XIX. В Кончанском находился безотлучно при Суворове боровицкий городничий премьер-майор Алексий Львович Вындомский. Старый полководец и в этом скромном убежище не укрылся от преследований злобы и клеветы. Находили предосудительным, что он водится с соседями и приглашает их к себе. По этому предмету находим как бы оправдания Суворова в нескольких письмах его к Д. И. Хвостову:
«Бездушные крамольники да не вменят во зло, что я здесь иногда упражняюсь с моими соседями непорочно в дружеских утехах; они меня любят за мое чистосердечие, как любили солдаты. Тако препроводя святые вечера, с наступлением коих вас поздравляю, изготовлюсь к великому посту, препроводить оный в посте и молитвах с обычным моим благочестием…» (От 18 декабря 1798 г.)
«Войск здесь нет; обращение мое две трети года с дворянами. Государские дни званы были раз 5,6; их не торжествовать я считал за грех. Незваные по дружбе в другие праздники и дни были у меня к службе Божией и одному обеду раз до 8, человек от 3 до полдюжины; сам я был в гостях меньше 10 раз; прочее время препровождал я в глубоком уединении сам друг, сам третей с священником…» (Письмо от 18-же декабря, там же.
ХХ. Покойный генерал Данилевский (в первом издании Истории войны 1799 г.) относит приезд Суворова в Петербург к сентябрю 1798 года. Но в Сборн. князя А. А. Сув. кн. 7, попался нам в копии рескрипт императора к князю Горчакову следующего содержания:
«Ехать вам, князь, к графу Суворову, сказать ему от меня, что если было что от него мне, я сего не помню; что может он ехать сюда; где надеюсь не будет поводу подавать своим поведением к наималейшему недоразумению.
Внизу сделана пометка: «получено в С.-Петербурге февраля 12 дня 1798 г».
Поставленный этой пометкой в некоторое недоумение, я решился обратиться прямо к князю Андрею Ивановичу Горчакову, который письменно (от 25 февраля 1854 г.) подтвердил, что означенный высочайший рескрипт действительно был получен им в феврале 1798, что сам Суворов приехал в Петербург в тот же месяц и оставался тут около трех недель (а не трех дней, как было сказано у генерала Данилевского). Впоследствии князь Горчаков словесно повторил мне то же при подробном рассказе о пребывании Суворова в столице.
XXI. Прошение это напечатано Левшиным в его «Собрании анекдотов и писем», и перепечатано отсюда Н. Полевым; но когда именно было оно подано, положительно не указано; г. Левшин только присовокупил в примечании свое предположение, что оно относится к 1798 году.
XXII. Этот рескрипт от 4 февраля 1799, помещен в Сб. князя A. A. Суворова; в некоторых сочинениях находим совсем другой рескрипт, неизвестно откуда взятый:
«Теперь нам не время рассчитываться: виноватого Бог простить. Римский император требует вас в начальники своей армии и поручает вам судьбу Австрии и Италии. Мое дело на сие согласиться, а ваше – спасти их. Поспешите приездом сюда и не отнимайте у славы вашей времени, а у меня удовольствия вас видеть. Пребываю вам доброжелательный…»
