В наборе возможных типов маршировки, предписываемых регламентом, был еще один, который может поразить военного XX в. - это так называемый «облический шаг» (pas oblique) вправо или влево. Облический шаг вправо выполнялся следующим образом: солдат шагал вперед левой ногой, а затем выносил правую ногу под углом 45° к направлению движения, не поворачивая корпуса, затем снова левой вперед, правой вбок и т. д. Соответственно при облическом шаге влево ходили вперед правой ногой, а левой - вбок. Скорость облического шага была 76 шагов в минуту. Современный читатель может подумать, что это что-то из области балета. Конечно, облический шаг не принадлежит к числу самых естественных форм движения человека. Тем не менее его употребление также вытекало из необходимости действовать сомкнутой развернутой линией. Если во время боя линию требовалось сместить под углом вперед, сохраняя в то же время ее ориентацию фронтом к неприятелю, это можно было сделать только облическим шагом, при всех прочих вариантах пришлось бы изменить направление фронта боевого порядка либо ломать строй.
Наконец, добавим, что устав предусматривал и самый обычный человеческий шаг, который назывался «походным шагом» (pas de route). Как можно догадаться из его наименования, этот шаг использовался на марше. Скорость для походного шага не была регламентирована с такой же точностью, как для остальных (так как солдаты на марше шли не в ногу), и могла варьировать в пределах 85-90 шагов в минуту. Солдаты, двигаясь по-походному, шли как кому удобно, оружие также неслось произвольным образом, разрешалось разговаривать и петь.
Солдат, обученный правильно ходить, должен был затем овладеть приемами обращения с оружием. Прежде всего это было ношение ружья по команде «на плечо» (portez vos armes). «Инструктор должен обратить особое внимание на то, чтобы солдат держал ружье не слишком низко и не слишком высоко, - указывал регламент, - если ружье держится чрезмерно высоко, левый локоть будет слишком отставлен в сторону, и солдат в результате будет занимать больше, чем положено, места в шеренге, оружие будет держаться нетвердо; если же оружие держится слишком низко, у солдата не будет места, чтобы свободно действовать с ним, потому что его соседи, придвинувшись ближе, то стеснят его движения...» 28
Как мы видим, и здесь главной задачей было добиться максимальной слаженности действий в плотном строю.
После занятий по основным «принципам ношения оружия» рекрута обучали заряжать и стрелять (см. предыдущую главу), а затем и выполнять прочие ружейные приемы: брать ружье «под курок», «держать вольно» и т. д. Наконец, солдат обучался примыкать штык «брать на руку», то есть выставлять ружье со штыком прямо перед собой. Вероятно, современный читатель будет удивлен, но последним приемом исчерпывалась вся индивидуальная боевая подготовка рядового. Никаких уроков штыкового боя, а тем более каких-либо других видов единоборств на оружии или без оружия, не давалось. Впрочем, отметим, что и во всех других армиях Европы - австрийской, русской, прусской, испанской - дело обстояло точно также. Причина этого явления очень проста: дело в том, что, как мы неоднократно подчеркивали, устав, используемый в наполеоновской армии, также, впрочем, как и все уставы других армий в этот период, был составлен исходя из опыта сражений эпохи линейной тактики, а в них, как читателю уже известно, по возможности избегали рассыпного строя, в действиях же массами полагались прежде всего на залповый огонь. Знаменитый австрийский полководец XVIII в. принц де Линь писал, что ему много удалось повидать в своих походах, но вот лязг скрещивающихся в бою штыков он слышал лишь один раз в сражении под Монсом (1757 г.).
Только Наполеоновская эпоха, с ее отчаянными штыковыми схватками под Эсслингом, Бородино, Люценом, Линьи и ряде других сражений поставила на повестку дня необходимость подобного обучения. Но и здесь надо сделать следующую оговорку: почти все сражения, где действительно встречался серьезный штыковой бой, относятся к поздним войнам Наполеона, в основном 1812-1815 пц выводы из них можно было сделать лишь после падения Империи. Наконец, при всей ожесточенности отдельных эпизодов штыковых схваток, подавляющее число потерь и в эти годы наносилось неприятелю за счет артиллерийского и ружейного огня, а потому остро и не ставился вопрос об обучении индивидуальному бою, тем более что для таких занятий потребовались бы специально подготовленные кадры, дополнительные денежные средства и, самое главное, время. Ни того, ни другого, ни третьего не было ни у Наполеона, ни у его противников. Начало обучению рукопашному бою, гимнастическим приемам, физической подготовке солдата будет положено в европейских армиях лишь во второй четверти XIX в., и Наполеоновская эпоха в этом смысле еще целиком принадлежит XVIII в.
