Инструкции Нея вносили серьезные коррективы в устав относительно ведения огня из линий. Маршал полностью отвергал практическую ценность стрельбы всеми тремя шеренгами: «Для производства пальбы всей линией те, кто стоит в первой шеренге, должны сесть на колено. Это движение обычно не нравится солдатам, так как они подвергаются опасности со стороны стреляющих, когда встают для заряжания ружья. Другой немаловажный недостаток такой стрельбы заключается в том, что линия не может быстро двинуться вперед, чтобы атаковать неприятеля в штыки... Замечено также, что когда солдаты в опасных обстоятельствах посажены на колено, весьма трудно поднять их снова, так как они в определенном смысле укрыты в этом положении от огня врага, ибо местность, какая бы открытая она ни была, всегда имеет некоторые неровности, прикрывающие сидящего человека... Огонь "двумя шеренгами", он же "огонь рядами", - это единственный способ стрельбы, который дает преимущество хорошо обученной пехоте...»32 Впрочем, Ней замечал, что передачу заряженных ружей от солдат третьей шеренги стоящим впереди следует упразднить. А самым лучшим методом маршал считал необходимость «после общего залпа двумя первыми шеренгами смело двинуться на врага в штыки. При этом третья шеренга сохранит ружья заряженными, держа их "под курок", чтобы применить свой выстрел по обстановке»33.
Говоря об инструкциях маршала Нея, написанных во время пребывания войск в Булонском лагере, нельзя не обратить внимание на следующий вопрос: насколько хорошо пехота императорской армии была обучена как простейшим, так и сложным маневрам. По этому поводу существует два прямо противоположных мнения. Обычно принято писать, что в Булонском лагере войска прошли хорошую тактическую школу. Вот как, например, характеризует маршал Мармон степень обученности войск вверенного ему корпуса в этот период: «...необходимо было подтянуть строевую подготовку. Примерно месяц ушел на изучение ее элементов, а после этого два дня в неделю занимались батальонной школой и три дня в неделю маневрами целыми дивизиями. В воскресенье весь армейский корпус, составленный из трех дивизий, маневрировал вместе, а каждые две недели были большие маневры с огневой подготовкой; специальный полигон был задействован для обучения артиллерии... так что каждый день был заполнен, и даже во время отдыха солдаты приходили посмотреть, как упражняются другие. Войска быстро достигли степени обученности, которую трудно себе вообразить. Я никогда не видел французские части достигшими в боевой подготовке столь высокой степени совершенства. Полки, получившие такую отличную подготовку, сохранили ее надолго; и даже после длительных войн в них оставались следы пребывания в этих лагерях...»34
Однако существуют и другие свидетельства. Одно из самых интересных курьезным образом относится к упомянутому нами корпусу Нея. «Я удивлю моих читателей, рассказав им, сколь мало в Монтрейльском лагере
Последнее свидетельство должно, конечно, сделать куда более осторожным наше отношение к интенсивности обучения в Булонском лагере. Тем не менее нельзя не отметить, что большинство очевидцев все же склоняются скорее к традиционной точке зрения. Ее же, хотя и с куда меньшим энтузиазмом, чем в описании не скупящегося на похвалы себе Мармона, подтверждают бесстрастные свидетельства рапортов инспекций.
И в общем, несмотря на все оговорки, генерал Фуа был прав, когда он писал, что «никогда во Франции не было столь мощной армии. И хотя храбрецы, восемьсот тысяч которых в первые годы войны за свободу поднялись по призыву "Отечество в опасности!", были наделены большими добродетелями, воины 1805 г. имели больше опыта и подготовки. Каждый в своем звании знал свое дело лучше, чем в 1794 г. Императорская армия была лучше организована, лучше снабжена деньгами, одеждой, оружием и боеприпасами, чем армия Республики...»36
