В 10 часов утра долгожданный сигнал барабана возвещал о том, что настал час «утреннего супа». К этому времени ответственные за кухню уже должны были приготовить основное и практически единственное блюдо, которым потчевали в казармах наполеоновской армии - суп. Не относясь, конечно, к изыскам французской кухни, солдатский суп был, однако, вполне питательным, а иногда и вкусным блюдом. Рецепт его не составлял военной тайны, и желающие попробовать такой суп могут легко его сделать, следуя предписаниям регламента: «Вода, которую наливают в котелок, должна иметь объем один литр в расчете на каждые 250 г мяса. Это мясо кипятится в воде на большом огне, чтобы добиться быстрого выделения пены, затем огонь убавляют и кладут соль из расчета 8 г на литр воды. Добавляют овощи в зависимости от сезона, их кладут за 1-2 часа до того, как будет вынуто мясо. Когда же мясо проварится 5-6 часов, а объем бульона уменьшится на 1/5 часть, поверх кладут куски хлеба, и котелок остается на слабом огне до момента принятия пищи, чтобы бульон не остыл...»7
В то время как солдаты, вооружившись ложками, по очереди зачерпывали суп из аппетитно пахнущего котла, дежурные офицеры проводили осмотр казарменных помещений на предмет чистоты, заодно контролируя и качество пищи.
В 10.30 новый сигнал барабана объявлял окончание столь приятного для многих занятия и сзывал полк на построение. Войска строились в три шеренги во дворе казармы в форме, предписанной приказом, отданным накануне, с оружием или без него, за исключением солдат и унтер-офицеров, заступивших в караул: они всегда должны были быть в полной форме и с заряженным оружием. Новый караул заступал на посты в 11.15. Что же касается всех прочих, они занимались по программе, установленной накануне. Чаще всего это были военные упражнения - «школа солдата», «взводная школа», «батальонная школа». Строевая подготовка, разболтавшаяся в эпоху Революции, активно подтягивалась в армии в эпоху Консульства, именно тогда, когда большая часть войск действительно находилась в казармах. Вот что вспоминает об этом знаменитый генерал Гвар- дии Роге, тогда командир 33-го линейного полка: «Надо было организовать обучение, а это было непросто: у большинства офицеров были весьма туманные представления о строевых упражнениях, мало кто толком знал устав... Я не оставил никому времени для безделья, больше некогда было болтать о политике, заниматься распутством и мелкими интрижками...» 8
Официальный регламент предполагал, что три раза в неделю солдаты должны были маневрировать в составе всего батальона, а два раза в неделю заниматься стрельбой по мишеням. Кроме того, как и во всех армиях мира, солдаты заступали в различные наряды, работали по благоустройству казарм и т. д. Особенно доставалось кавалеристам, ведь кроме исполнения обычных солдатских обязанностей им приходилось ухаживать за лошадьми, и потому их распорядок дня был несколько иным, чем в пехоте. Вот что рассказывает о своих служебных обязанностях рядовой полка Почетной Гвардии Станислас Жирар: «Примерно в пять часов утра трубач трубит подъем, а в 5.30 труба возвещает: "Дать сено лошадям". В шесть часов утра перекличка - все кавалеристы должны выйти на построение с мешками для овса. Сначала перекличку проводят бригадиры, затем вахмистры. После построения - "направо равняйсь, налево равнялись" - каждый идет к своей лошади, выводит ее из конюшни и в течение получаса чистит ее, ведет ее на водопой, ставит обратно в конюшню и находится при ней, пока она ест овес. Затем надо отправляться за фуражом. Одни идут с веревками для вязанок сена, другие - с мешками для овса. В 9 или 10 часов трубят: "Седлай!" - нужно выносить все снаряжение и седлать, иногда лишь только для того, чтобы проверить оголовье или уздечку, но иногда для того, чтобы отправиться на учение в поле. По возвращении надо расседлать лошадей и занести наверх в спальные помещения всю амуницию: седло, потник, вальтрап, оголовье и т. д. Затем мы обедаем: суп, бульон, овощи... Затем надо почистить обмундирование и амуницию и аккуратно разложить все по местам. Иногда от усталости засыпаешь на кровати. В три часа труба объявляет нам, что надо снова чистить лошадей, а в пять часов вечера мы снова садимся в седла. Часто утром мы выезжаем в холщовых штанах для конюшни и ведем лошадей на реку; по вечерам нам отдают приказ, в какой форме надо быть, а также как седлать: класть только одно седло или весь "гардероб"...»9
