Главной же причиной развала армии знаменитый академик считал голод, который преследовал французов с самого выступления из Москвы: «Нам важно зафиксировать факт страшного голода именно в этот период, когда морозов еще не было, а стояла прекрасная солнечная осень. Именно голод, а не мороз быстро разрушил наполеоновскую армию в этот период отступления»118.
Нет сомнения, что данный фактор сыграл огромную роль в процессе разложения главных сил Великой Армии... Однако и это объяснение покажется явно неудовлетворительным, если внимательно вчитаться в дневники современников, мемуары и документы, относящиеся к началу отступления, и сопоставить их со временем и километражем пройденного пути.
Дело в том, что от Малоярославца до Смоленска, где симптомы тотального разложения были уже налицо, армия шла всего лишь две недели. Солдаты вынесли из Москвы немалые запасы продовольствия, кроме того, в дороге ежедневно падало огромное количество лошадей, которых тотчас же забивали на мясо, были даже кое-какие раздачи провианта. Конечно, жаренная на костре конина - это не бифштекс в парижском ресторане, конечно, не хватало хлеба, водки и т. д., но все же это очень далеко от смертельного голода, который мог бы разложить полные стойкости и выдержки войска. Напомним, что отступавшие на флангах корпуса, хотя и в меньшей степени, также страдали от голода, но не потеряли внутренней спайки и организованности. Солдатам наполеоновской армии приходилось выносить подобные лишения в холоде и голоде Польской кампании 1807 г. Или во время отступления из Мадрида через Ла Манчу в том же 1812 г., где приходилось идти по безводной равнине в дикую жару, без глотка воды. Но только в русском походе произошли деморализация и развал, превосходящие все вообразимое. Как же это объяснить?
Причина, на наш взгляд, кроется именно в этом неуловимом, но всесильном моральном факторе, которому посвящена данная глава. Действительно, чтобы понять, почему катастрофа обрушилась на главные силы, надо сравнить те факторы, которые воздействовали на фланговые корпуса и на основную группировку. Холод, голод, наскоки казаков и натиск регулярных сил русской армии воздействовали на все соединения Великой Армии. Конечно, в разной степени, но все же различия были не столь велики, как результат.
Первым из ряда различий, которые бросаются в глаза, было то, что главными силами командовал сам Император, а фланговыми корпусами - его маршалы. Казалось бы, прекрасная возможность для хулителей полководческого таланта Наполеона сказать: там, где командовал Бонапарт, - там развал, а там, где командовали «незаслуженно» отодвинутые на второй план «скромные» герои - там порядок. Факты, однако, показывают, что, напротив, если из главной армии хоть что-то уцелело, то лишь благодаря присутствию Императора, который воодушевлял своим присутствием войска, по крайней мере, Гвардию.
Есть еще одно существенное различие: главная армия дала кровопролитное генеральное сражение под Бородиным. Неужели прав Толстой, считавший, что Бородино является началом конца наполеоновской армии и Империи, моральной победой русской армии? Все дневники современников, датированные 7-14 сентября 1812 г., единодушны: Великая Армия чувствовала себя победительницей. Да, это была пиррова победа, которая не принесла желаемого стратегического результата и, следовательно, оказалась бесполезной (см. гл. XIII), хотя солдаты оплакивали потерю многих героев, но дух армии был ни чуть не сломлен, а когда впереди, открывшись с высоты Поклонной горы, показались башни и купола Москвы, ликованию и ощущению триумфа не было предела. Бородино, конечно, нанесло чувствительные материальные потери, которые, однако, были в значительной степени восполнены подошедшим подкреплением, но никоим образом не ответственно за то разложение войск, которое произошло в период отступления.
Итак, остается только одно различие - это Москва, точнее, пожар Москвы. Именно этот фактор, по нашему глубокому убеждению, явился тем мощным ударом, от которого действительно не смогла оправиться Великая Армия. Вступи Наполеон в Москву, как он вступал в Берлин, Вену, Варшаву, Мадрид... и, вероятно, никакой трагедии с его армией не произошло бы. Но случилось иначе - древняя столица запылала, подожженная самими же россиянами.
