Гвардия принесла в этом сражении страшную искупительную жертву. Ее привилегии, ее заносчивость, ее неучастие в битве при Фуэнтес д'Оньоро и при Бородине - за все это было сполна заплачено грудами трупов, оставшихся на плато Мон-Сен-Жан, на Брюссельском шоссе, в развалинах Плансенуа. Для того чтобы оценить урон, понесенный Гвардией при Ватерлоо, мы просмотрели в Архиве исторической службы французской армии в Венсеннском замке послужные списки всех солдат, служивших в гвардейских пехотных полках периода Ста дней (всего 17030 человек)99. К сожалению, против фамилий тех, кто остался на поле Ватерлоо, стоит чаще всего весьма неопределенная запись: «Считается военнопленным, 18 июня». Если принимать эти формулировки буквально, то окажется, что в этот день убитых и раненых в Гвардии... почти не было. Так, в 3-м егерском, понесшем самые тяжелые потери, вообще не отмечено ни одного убитого. Подобная «небрежность» писарей была связана с тем, что полки претерпели такие колоссальные потери, что невозможно было точно засвидетельствовать гибель того или иного солдата. Поэтому ответственные за послужные списки во всех случаях, когда у них не было полной уверенности, предпочли выбрать столь обтекаемую фразу, что за ней фактически могло стоять все что угодно. Таким образом, цифры, которые мы приведем в таблице на следующей странице, нужно рассматривать как суммарные потери: убитых, раненых, пленных и отставших (по тем или иным причинам к полку более не присоединившихся), наконец, как мы увидим ниже... убитых в плену(!). Рядом мы привели также цифры, характеризующие численность гвардейских полков на утро 16 июня 1815 г. (по боевому расписанию из Архива Венсеннского замка)100. Необходимо добавить при этом, что Молодая Гвардия, а также 3-й и 4-й гренадерские полки в битве при Линьи потеряли около 300 человек, поэтому внизу таблицы мы приводим суммарный процент потерь с учетом этой корректировки.
Эти цифры говорят сами за себя. Особенно бросается в глаза страшный урон, понесенный Средней Гвардией - ей досталась наиболее тяжелая участь. Относительно умеренные по масштабам битвы потери понес лишь 1-й гренадерский, который, как видно из описания боя, лишь отражал отдельные кавалерийские атаки в момент отступления. Однако искупительная жертва Гвардии не ограничилась потоками крови, пролитыми в день битвы.
После сражения, в Плансенуа «пруссаки утоляли свою ненависть на всех, кто носил униформу Императорской Гвардии, - рассказывает Ипполит де Модюи, - они не щадили наших несчастных товарищей, попавших к ним в плен или искалеченных сталью или свинцом... Какая же тут была резня!»101Та же жестокость именно по отношению к гвардейцам была проявлена англичанами. Французский историк Лашук в своей знаменитой работе «Наполеон и Императорская Гвардия» приводит письмо фурьера гвардейских гренадеров, которое он направил своему отцу из лагеря для военнопленных под Суассоном 26 июня 1815 г.: «Нас было около сорока человек, почти все из Гвардии. Мы переоделись в шинели линейных войск, потому что если бы узнали, что мы из Гвардии, нас расстреляли бы, как и тех четырехсот солдат, которых отделили от нашего отряда. Их отвели на полтора лье вперед, там им приказали сойти налево с дороги, и негодяи расстреляли этих несчастных солдат с пятнадцати шагов» 102.
В последнем эпизоде ожесточение бойцов, которое в последние годы Империи пришло на смену относительно сдержанным «классическим» войнам, переросло в политическую ненависть. В гвардейцах видели не просто французских солдат, а бонапартистов, людей лично преданных Наполеону, его верных сторонников... и англичане в общем не ошибались... Французские историки второй половины XIX в., и особенно, XX в. положительно писавшие об эпохе Империи, часто старались и стараются привести эту преданность в соответствие с либерально-буржуазными идеалами. Поэтому нередко в описаниях отваги и верности Старой Гвардии фигурируют такие понятия, как Отечество, свобода, достоинство нации и т. п. Почитав их, можно подумать, что гвардейцы отдавали жизнь за родину и чуть ли не за свободную рыночную экономику. Без сомнения, гвардейцы, как и солдаты периода Ста дней, пользовались выражениями, почерпнутыми из лексикона революционной Франции, но делалось это лишь с целью противопоставить наполеоновскую Францию Франции Бурбонов и союзным монархам. Главным мотивом героизма и самопожертвования Гвар - дии стала прежде всего их верность тому, кого они рассматривали как своего «царя», как воплощение идеального сюзерена - справедливого, мудрого и отважного. Себя же они видели как его «старшую дружину», как его «телохранителей».
