Только когда политические страсти постепенно поулягутся, отношение к бывшим гвардейцам, как и ко всем, кто верой и правдой служил под знаменами Наполеона, изменится. Этому будет способствовать все большая дискредитация политического режима Второй Реставрации, неспособность правительства Бурбонов управлять страной, сильно изменившейся за четверть века Республики и Империи. Наконец «славные июльские дни» 1830 г., ставшие как бы реваншем для всех солдат Империи, возвратят Франции трехцветное знамя, а старым воинам - почет и уважение.
15 декабря 1840 г. под грохот орудийных салютов, приветствуемые построенными шпалерами войсками и многотысячной толпой, возвратятся в Париж останки Императора. Оставшиеся в живых «старики из Старой» наденут тогда свои видавшие виды мундиры Великой эпохи и выйдут, чтобы встретить того, кому они посвятили свою жизнь и остались верными до последнего вздоха.
Подводя черту под героической эпопеей Гвардии, стоит, очевидно, сделать некоторые выводы. Совершенно бесспорно, и это бросается в глаза, когда анализируешь поведение Императорской Гвардии в самые трудные моменты боев и походов, что Наполеону удалось добиться создания не просто элитного корпуса, но и войска, проникнутого особым духом - духом жертвенности, отваги и безграничной верности своему полководцу. С этой точки зрения Старая Гвардия Наполеона не знает военных учреждений, равных ей в истории XVIII-XIX вв. С великолепными боевыми качествами, стойкостью и выносливостью, она сочетала и высокую нравственность, являя для других частей образец поведения в мирное и военное время.
Однако из данной главы видно и другое. Привилегии, которыми Император наделил своих гвардейцев, раздражали солдат и особенно офицеров линейных частей. Эти привилегии не только не уменьшились, но еще и укрепились с созданием многочисленных полков Молодой Гвардии. Последние, хотя и были далеки от того, чтобы получить права и прерогативы Старой Гвардии, тем не менее за счет своей численности привели к тому, что гвардейский корпус становился все более заметным и играл все большую роль в жизни армии. Его раздутые штаты поглощали огромные материальные средства и лишали армейские части многих способных офицеров и хороших солдат.
Сверх того, чем более многочисленной и более блистательной становилась Гвардия, тем более «жалел» ее Император, а подобная «жалость» не может на войне реализовываться иначе как за счет других. Все это еще более обострило противоречия между армейскими и гвардейскими чинами. Наконец, на поле боя при Бородине Наполеон не захотел ввести в дело Гвардию, не желая ее «портить». В результате катастрофа Великой Армии в России и гибель самой Империи оказались следствием этой трогательной заботы о Гвардии.
Даже при Ватерлоо, когда судьба дала Наполеону последний шанс разгромить врагов, явно запоздалый и лишь частичный ввод в бой Гвардии (речь идет о оставлении «промежуточного» резерва из батальонов Старой Гвардии, не принявшего участия в атаке на плато) привел к непоправимой трагедии.
Таким образом, цена, которую Империи заплатила за создание сверхэлитного корпуса, оказалась чудовищно высока.
Тем не менее нельзя не отметить, что простые солдаты Гвардии никак не несут ответственности за эти просчеты организационного, тактического и стратегического характера. Их жизнь была сыграна «на одной ноте» и была благородно проста, ибо вся прошла в беззаветном служении человеку, которому они поклялись в верности. Эту верность они сохранили в час самых тяжких испытаний. Умирая под шквалом картечи на плато Мон-Сен-Жан, от ударов штыков озверевших пруссаков в Плансенуа или от кинжалов роялистских погромщиков на юге Франции, в свой последний смертный час они произносили, как молитву, одну только фразу: «Vive l'Empereur!». И не удивительно, что эта преданность и самоотречение вызывали столько вдохновения у писателей и поэтов романтиков Беранже, Гюго, Лермонтова, Мицкевича, Ростана. Но, наверно, лучше всего выразил эту верность, попирающую самою смерть, Генрих Гейне в своих стихах «Два гренадера»:
И смирно и чутко я буду
Лежать, как на страже, в гробу...
Заслышу я конское ржанье
И пушечный гром, и трубу,
То Он над могилою едет,
Знамена победно шумят...
Тут выйдет к тебе, Император,
Из гроба твой верный солдат.
1 Foy M.-S. Histoire de la guerre de la Peninsule. Bruxelles, 1827, t l,p. 112-113.
2 Rieu J.-L. Memoires de Jean-Louis Rieu // Soldats suisses au service etranger. Geneve, 1910, p. 179.
3 Ibid., p. 239.
4 Цит. по: Napoleon chef de guerre // Napoleon Bonaparte. L'ceuvre et l'his toire. Collection publiee sous la direction de Jean Massin. P., 1970, t. 5, p. 136.
5 Ibid., p. 204.
6 Цит. по: Lachouque H. La Garde Imperiale. P., 1982, p. 59.
7 Dumas M. Souvenirs du lieutenant general comte Mathieu Dumas, de 1770 a 1836. P., 1839,:. 3, p. 102.
8 S. H. A. T. Xab 3.
9 Ibid.
10 Ibid.
11 Ibid.
12 S. H. А. Т. серия 20YC -
13 Mauduit H. de. Histoire des derniers jours de la Grande armée ou souvenirs, documents et correspondance inedite de Napoleon en 1814 et 1815. P., 1847-1848, t. l,p.453.
