Адам Козловский из 9-го польского пехотного полка вспоминал: «Нам удалось опрокинуть неприятеля и даже загнать его вплоть до зарослей, из которых он выдвигался. Неподалеку от зарослей мы и остановились в сомкнутых колоннах, и тут началась сильная канонада с обеих сторон. Неприятель не покидал более скрывавших его зарослей… Баварцы (
Действительно, саксонская пехота также безупречно действовала в этот день. Она несла огромные потери, но, как и поляки и баденцы, не делала ни шагу назад: «Капитаны Оберниц и Бозе упали, сраженные насмерть вражеским огнем, – вспоминает майор из полка фон Рехтен, – полковник Айнзидель был ранен картечью в грудь, полковой адъютант Дюрфельд ранен в бедро, а другому полковому адъютанту, фон Хельдрайху, оторвало гранатой ногу… капитан Дёрринг был ранен пулей в рот, а мне пуля зацепила голову…»[863] Документы подтверждают ранения всех этих офицеров, из них можно также узнать, что лейтенант фон Дюрфельд, фон Хельдрайх, а также капитан фон Дерринг умерли от ран, и что полк потерял еще пять офицеров ранеными.
9-й корпус усеял своими трупами холмы, окружавшие переправу, однако его самоотверженность не пропала даром. Когда вечерняя мгла окутала поле битвы и остановила разбитых от усталости солдат обеих армий, уже ставший крошечным корпус Виктора стоял все на тех же позициях, которые он занимал утром! Последние выстрелы прогремели где-то около пяти – шести часов вечера уже в темноте, а солдаты Виктора продолжали оставаться на месте до девяти часов вечера, когда, согласно приказу, они должны были начать отход.
Чтобы остатки 9-го корпуса могли добраться до переправ, 150 понтонеров, также продолжавших до конца исполнять свой долг, занялись разборкой завалов, образовавшихся у входа на мосты. Как рассказывает полковник Шапель, «необходимо было сделать некое подобие траншеи в груде трупов людей и лошадей, среди разбитых и перевернутых экипажей». Он же утверждает, что «9-й корпус покинул свои позиции в 9 часов вечера, оставив на левом берегу небольшие посты и арьергард для наблюдения за противником. Корпус прошел по мостам в порядке, увезя с собой всю артиллерию»[864].
Самое удивительное, что, когда темнота разделила сражающихся, оставшиеся на левом берегу «одиночки» с редкой беспечностью развели костры и стали готовить себе ужин – благо топлива и конины было навалом. Ночью переправа опять была свободна! Напрасно генерал Эбле посылал офицеров предупредить, что мосты будут сожжены – «одиночки» в каком-то странном отупении не двинулись ни на шаг от своих костров. В 6.30 утра 29 ноября последние посты Виктора покинули позиции и ушли за реку. Это вдруг, словно электрическая искра, заставило засуетиться толпу, которая снова кинулась топтать и давить друг друга у мостов, в несколько уменьшенных масштабах повторяя ужасы предыдущего дня…
В 8.30 утра мосты были подожжены, а в 9 утра армия Витгенштейна, впереди которой шли отряды казаков, обрушилась на безоружную, беззащитную кучку так и не сумевших переправиться «одиночек» и штатских лиц. Здесь попало в плен, очевидно, около пяти тысяч человек[865] обоего пола и всех возрастов, было захвачено несколько пушек, а также бесчисленное множество экипажей, повозок и телег…
Битва при Березине закончилась. Наполеоновская армия, понеся тяжелые потери, сумела прорваться сквозь сжимавшееся кольцо окружения, и не просто прорваться, но и отбросить пытавшиеся атаковать ее войска. Конечно, назвать битву при Березине блестящей победой Наполеона, как это делают некоторые историки во Франции, просто язык не поворачивается. С другой стороны, говорить о полном разгроме остатков Великой Армии, как это часто делали историки в России, тоже невозможно.
Отступающие войска понесли тяжелые потери – около 25 тыс. убитыми, ранеными и пленными (вместе с дивизией Партуно), однако почти половина из них приходилась на «одиночек», маркитанток и гражданских лиц, сопровождавших армию. Наполеону удалось достичь почти что максимально возможного результата. Он не просто сумел спастись сам и вывести с собой цвет своего генералитета, большую часть офицерского корпуса и Гвардию, но и нанести преследовавшим его войскам чувствительный удар, особенно это касается армии Чичагова. Общие потери русских войск за четыре дня операций на Березине можно оценить примерно в 14–15 тыс. человек.
