За ходом боя внимательно наблюдал Ней. «К полудню, – вспоминал офицер штаба, – маршал Ней приехал, чтобы обсудить ход боя с герцогом Тревизским (
Заметив неорганизованность русского наступления, Ней решил осуществить дерзкий контрудар. Он приказал генералу Думерку атаковать со своими кирасирами прямо через лес. Прежде чем начать действовать, Думерк, внимательно осмотрев местность, пришел к выводу, что редкий лес, состоявший из высоких сосен, действительно позволяет передвигаться конным отрядам. Более того, справа от дороги он заметил большую поляну, где в сомкнутой колонне стояли русские резервы.
Появление кирасиров было полной неожиданностью для пехотинцев 9-й и 18-й дивизий. Справа от дороги 7-й кирасирский, стремительно пройдя через лес, выехал на поляну и, в считаные мгновенья развернувшись в линию, атаковал резервные колонны, по всей видимости, даже не успевшие построиться в каре. Слева от дороги 4-й кирасирский бросился на цепи стрелков в лесу. В качестве резерва атаки двигался 14-й полк (состоявший из голландцев). Наконец, вслед за кирасирами устремились в бой и польские уланы бригады Дзевановского (2-й, 7-й и 15-й полки).
Командир 15-й дивизии Дунайской армии Ланжерон вспоминал: «Эта атака на подобной местности была для нас абсолютно неожиданна и имела для нашей армии пагубные результаты. Думерк выехал прямо из-за деревьев и кустов, собрал своих кирасиров на опушке двух маленьких полян и, построив их в одно мгновенье, бросился на колонны. Кирасиры зарубили не менее шестисот человек и столько же взяли в плен»[855].
Особенно сильную панику вызвал стремительный бросок французских и голландских кирасиров на пехоту, стоявшую в рассыпных строях. Толпы стрелков в панике бросились назад, а разгоряченные кирасиры рубили и топтали егерей между сосен. Генерал Чаплиц был ранен пистолетным выстрелом в голову; под Войновым был убит конь, и ему едва удалось спастись; наконец, генерала Щербатова польские уланы уже тянули за мундир, когда на выручку пехоте бросились павлоградские гусары и Санкт-Петербургский драгунский полк, которым удалось освободить командующего 18-й дивизией и остановить стремительное продвижение французских и польских кавалеристов.
Тем не менее результаты внезапной атаки Думерка были огромны. Если даже отставить в сторону эпический размах данных некоторых французских историков, которые сообщают, что кирасиры захватили в плен 7 тыс. человек (!), нет сомнения, что русская пехота была полностью опрокинута и, вероятно, потеряла около 1500–2000 человек убитыми и ранеными.
Интересно, что данные археологических раскопок, проведённых на поле (а точнее, в лесу) сражения полностью подтверждают всё вышесказанное. На большом пространстве были найдены многочисленные артефакты (пуговицы, обломки оружия, пули, остатки киверных блях и т. д.), свидетельствующие об отчаянном бое между французскими кирасирами и русской пехотой. Результаты раскопок подтверждают также, что французские и польские кавалеристы гнали неприятеля на протяжении нескольких километров, практически до выхода из Стаховского леса!
После этой контратаки русская пехота с трудом вернулась в лес, но бой превратился теперь лишь в бесконечную ружейную перестрелку с короткой дистанции, переходящую кое-где в отчаянные штыковые схватки. Однако ни одна из сторон не будет пытаться идти на обострение: французы по причине своей малочисленности, русские – опасаясь какого-нибудь нового неожиданного контрудара. Впрочем, потери от этого были ничуть не меньше, чем они могли быть в «маневренном» бою. Обе стороны усеяли трупами своих солдат лес и поляны между Стаховым и Брилями.
Кроме поляков, в этом бою покрыли себя славой швейцарские полки. Они понесли тяжелейшие потери, но не сделали ни шагу назад. 2-й швейцарский практически перестал существовать, в его строю осталось вечером 28 ноября… 2 офицера и 12 солдат![856]
