Армия жизни полностью

Десять лет назад шестнадцатилетних наркоманов были единицы, сегодня их — огромное множество. И мальчики и девочки… Они все хотят торчать! Они все сошли с ума! В ход пошла химия, уже берут черт знает что! Количество наркотиков растет в геометрической прогрессии. Сколько еще маленьких безумцев уйдут от мамы, от общества, а вернутся ли они? Поэтому я хочу обратиться к тем, кто еще не вплотную уселся на иглу: прыгайте, пока не поздно! Понимаю, кто уже привык — тому трудно. Меня лечили очень много раз, но толку не было, да и не могло быть, пока я сам не захотел этого. И еще, что я скажу, ребята. Мы жалеем о годах, пролетевших во снах! Вам бесполезно говорить о здоровье — вы его не цените! Но поберегите себя хотя бы для того, что вы называете «любовью»… Ведь очень обидно вам будет, когда и для этой любви, вы окажетесь непригодными… Все! Финиш!

Лебедев выключил магнитофон, убрал его, подошел к двери.

Надо бежать. Политчас-

Лебедев. Спасибо… Еще один вопрос-

Терехов. Вы не знаете наших общественников!

Лебедев. Скажите, как родители могут узнать, что их сын или дочь стали наркоманами?

Терехов. Что, и на вас налетело? То-то вы так нервничаете…

Лебедев. Я человек абсолютно выдержанный. На меня не может налетать. Но я привык знать все. Это у меня профессиональное.

Терехов. Пожалуйста. Если профессиональное. Становятся очень узкие зрачки. Как точечки. Но это уже на определенном этапе… Раздражительность. Тупость какая-то.

Лебедев. Ну, это у них у всех.

Терехов. А главное — руки. Руки… Когда спешишь, волнуешься, то все время попадаешь не туда. Вены исколоты. У вас дочь?

Лебедев. Сын. Но это к нему не относится.

Терехов. Вы можете рассчитывать на меня. Я могу поговорить с вашим сыном. Я могу сказать ему то, что вы сами сказать не догадаетесь!

Лебедев. При чем здесь мой сын?

И снова вошла женщина.

Женщина. Терехов! Уже началось! Там отмечают!

Терехов. Извините, у меня отстают часы. Иду, иду я… (Лебедеву.) Это намного серьезнее, чем вы думаете. Я вам говорю с полной ответственностью.

Дмитрий лежал на диване, уткнувшись лицом вниз. Поднял голову и огляделся, осматривая пространство, будто увидев его впервые.

Дмитрий. Я дома что ли?.. Все. Финиш. (Опускает голову, лежит, вздрагивает всем телом, поднимает голову). Или нет? Это всем так плохо или мне одному? (Встал.) Так… Надо собраться… Не могу. Это что? Это я создан, как птица для полета? Эта голова, эти руки, это тело? Ну, даете. Придурки. Здесь улетишь. До первой заставы. Рука (поднимает руку, смотрит на нее). Вторая рука (поднимает, смотрит). Трясет всего! С меня листья опадают, а через неделю — кора слезет. Вот и останусь… (Молчит.) Кому я нужен? Ну, хоть кому-нибудь! Хотя бы для чего-нибудь! Дерьмо… А что? Дерьмо… (Стоит, закрыв лицо руками.)

Раздался громкий вой сирены: то ли скорая к больному, то ли пожарные на пожар, то ли так громыхнуло в его измученном воображении.

Не надо!!! (Стоит, прислушивается.)

За дверью шаги, скрежет ключа в двери.

Так… Тихо… Идет…

Появляется мать.

Мать (с порога). Митя, мы должны с тобой найти хорошего врача. Я знаю, где его найти, я узнавала. Со мной работает Полина Ивановна. Я тебе рассказывала. Старший экономист. У нее с сыном была такая же история…

Дмитрий (спокойно). Привет… Ты пришла?

Мать (отвернулась, заплакала, сквозь слезы). Я котлет принесла… Будешь котлеты? Мясные, кажется…

Дмитрий (истерично). Не подходи ко мне! Уйди! Не подходи!..

Стало темно, совсем темно, как ночью без луны и звезд.

Голос Дмитрия. Я ничего не вижу… Ослеп, что ли? Только этого не хватало?.. Эй, где я? Здесь есть кто-нибудь?

Ау… Никого! Никого нет! Почему, почему, когда тебе кто-нибудь нужен, никогда никого нет. И это называется жизнью?! Ну, спасибо за подарок. Темно, темно кругом. И вообще, куда я попал?

И вдруг — в ярком свете, на качелях, раскачиваются, взявшись за руки, Катя и Терехов. Раз-два, раз-два… Дмитрий смотрел на них, сделал шаг навстречу раскачивающимся качелям. И снова — темнота. Он лежал, уткнувшись в диван. Вздрогнул, услышал шаги матери.

Дмитрий (не поднимая головы). Ты пришла?

Мать. Ты почему так спал? Ты уже не мог раздеться?..

Дмитрий. Который час? Который час, я спрашиваю?

Мать. Я пойду в милицию… Пускай тебя посадят в колонию! Мне не нужен такой сын!

Дмитрий (поднимаясь). Сейчас что, утро, что ли?

Мать. Митя, я сейчас позвоню, отпрошусь…

Дмитрий. Ты уходишь на работу? Сейчас что, утро?

Мать. Митя… Мальчик… Ну, что же это такое с тобой?..

Дмитрий (встает, спокойно). Ты чего это? Простудился. Голова трещит. Насморк. Грипп, наверное.