Джармод шагнул на арену. Его голос, усиленный эфиром, разрезал гул толпы:
«Отбор завершен. Решения по местам во Внешнем Круге – окончательны. Решения по кандидатурам из Внешнего Круга во Внутренний – будут вынесены Советом в течение трех дней.» Он сделал паузу, его взгляд упал на Маркуса. «Маркус Арнайр. Твое место в иерархии Клана требует… особого рассмотрения. Явись в Зал Патриарха на восходе.»
Маркус стоял один посреди Великого Круга. Толпа расходилась, бросая на него взгляды – восхищенные, испуганные, ненавидящие, недоумевающие. Его теплая искра тихо пульсировала в груди, напоминая о его выборе и о цене. Он сделал шаг в свет. Теперь ему предстояло встретиться с самой непроницаемой силой клана – своим отцом. Битва за признание только началась, и следующая схватка будет не на арене, а в тишине Зал Патриарха. Он глубоко вдохнул, ощущая тепло внутри – не как проклятие, а как свой меч и щит. Путь вперед лежал через кабинет Патриарха.
Рассвет над цитаделью Арнайр был холодным, безмолвным, словно сам камень затаил дыхание перед вердиктом. Маркус шел по пустынным, устланным черным камнем коридорам резиденции Патриарха. Шаги гулко отдавались в тишине. Ни стражи. Ни препятствий. Только ощущение тяжелого, невидимого взгляда, пронизывающего стены. Вальтур предупредил накануне: «Отец видит не глазами. Он видит… суть. Готовься. И не лги. Бесполезно.»
Дверь в Зал Патриарха была монументальной: черное дерево, инкрустированное серебряными рунами Молота и Гор – символами власти и несокрушимости Арнайров. Маркус остановился. Тепло внутри сжалось в плотный, трепещущий шар. Не от страха. От готовности. Он вдохнул, нашел свой ритм – глубокий, успокаивающий гул в крови, отголосок гармонии «теплого солнца» – и толкнул дверь.
Зал Патриарха не ослеплял роскошью. Он подавлял масштабом и властью. Огромное пространство из полированного черного камня поглощало свет, создавая иллюзию бесконечности. Пол – гигантская шахматная доска из белого мрамора и черного обсидиана. В конце зала, на невысоком подиуме, стоял трон – не позолоченный, а выкованный из темного, тускло мерцающего металла, похожего на звездное небо в миниатюре. На нем восседал Сигурд Арнайр.
Патриарх не смотрел на вошедшего. Его ледяной взгляд был устремлен в бесконечность за стенами, будто читал невидимые карты войны или нити судеб. Он был без доспехов, в простом камзоле из ткани цвета воронова крыла, но его присутствие заполняло зал, давящее, как скальная глыба. Рядом с троном, сливаясь с тенями, стоял Джармод. Его черная фигура казалась естественным порождением мрака зала. С другой стороны трона, чуть впереди, замерла Иделла, мать Маркуса. Ее осанка была безупречна, лицо – ледяной маской, но в синих глазах Маркус уловил тень… чего? Беспокойства? Предостережения? Он не успел понять.
«Подойди,» – голос Сигурда не был громким. Он был как удар сердца земли – низкий, резонирующий, достигающий Маркуса с физической силой, заставляя его сделать шаг вперед. Не приказ. Неизбежность.
Маркус прошел по шахматному полу, чувствуя себя пешкой на гигантской доске. Он остановился в десяти шагах от подиума. Тепло внутри забилось сильнее, но ритм держал его. Он не опустил глаз, встречая бездонный, аналитический взгляд отца.
«Ты показал необычную силу на Отборе,» – начал Сигурд без предисловий. Его голос был лишен эмоций, как скрижаль с законами. «Стабильность. Гармония в хаосе. Защита слабого. Редкие качества для нашей крови. Особенно в столь… ярком проявлении.» Едва заметная пауза. «Джармод усматривает в этом аномалию. Следствие перегрузки Камня. Скрытую слабость, маскирующуюся под уникальность.»
Маркус почувствовал, как тепло вспыхивает в ответ на слово "слабость", но ритм усмирил его.
«Хангр видит потенциал,» – продолжил Патриарх, его взгляд наконец сфокусировался на сыне, и Маркусу показалось, что тот видит всё: страх, решимость, само тепло, пульсирующее под кожей. «Щит для строя. Точка опоры для командира. Основа для прорыва в критический момент. Редкий дар.» Сигурд слегка наклонил голову. «Вальтур говорит о… нераскрытой глубине. О силе, чей ритм может стать новым оружием Арнайр, если его понять и подчинить.»
«Элдин,» – имя второго сына прозвучало как обвал камней, – «видит угрозу. Неуправляемую стихию. Нарушение установленного порядка. Он требует изоляции. Тщательного изучения… всеми доступными средствами.» Взгляд Сигурда скользнул к Джармоду. Холод пронзил Маркуса.
Сигурд поднялся с трона. Он был невысок, но казался исполином. Он медленно спустился с подиума, его шаги беззвучны на камне. Он остановился перед Маркусом, на расстоянии вытянутой руки. Его взгляд был невыносимым, сканирующим душу.
