Живая клякса по-прежнему скрывала черты его лица, окутывая голову, словно облако тёмного тумана. В руках у него не было сердечной книги, которая помогала бы ему поддерживать чары: очевидно, он создавал эту иллюзию играючи, не концентрируясь на ней, потому что тщательно и аккуратно обездвиживал Мерси во всех направлениях, чтобы она не могла пошевелить и пальцем. Руки незнакомца быстро пробежались по её телу – вероятно, в поисках её сердечной книги. Не найдя её, он успокоился и поднялся наконец на ноги.
Она хотела было спросить, кто он такой, потребовать, чтобы он сию же секунду развязал её, но из-за кляпа из её рта донеслось лишь неразборчивое мычание. Кто знает, возможно, ей крупно повезло уже потому, что он не выпустил ей кишки. Хотя мог бы.
Тяжело дыша, он стоял над связанной девушкой; за его спиной виднелась разлетевшаяся наружная дверь квартиры. Если бы здесь кто-нибудь присутствовал, то уже давно бы обнаружил себя. В квартире было темно и стоял запах старого невыветрившегося дыма и грязного белья.
Голова, скрывавшаяся за чёрной облачной кляксой, повернулась, когда откуда-то сверху на лестнице раздались шаги. Сначала Мерси решила, что на неё напал сам Малахайд, однако теперь она поняла, что ошиблась. Филандер рассказывал, что Малахайд сильно сутулился, был чуть ли не горбуном, о её противнике это нельзя было сказать.
Они находились у входа в квартиру, располагавшуюся непосредственно возле лестницы. Снаружи сюда падал слабый свет. Кто бы там ни спускался по ступенькам, он немедленно обнаружит их.
Мерси согнула правую ногу и изо всех сил лягнула чужака в колено. На его счастье, в эту самую минуту он направился к двери, каблук девушки лишь задел его. Он не обратил на это внимания: шаги всё приближались. Незнакомец установил дверь обратно в расщепленную раму; дверь покосилась, и, чтобы удержать её на месте, он налёг на неё.
Шаги теперь раздавались совсем рядом, неизвестный уже спускался на первый этаж. Возможно, Филандер преувеличил немощь Малахайда: шаги были быстрыми и совсем не походили на поступь калеки. Хотя некая неравномерность в них угадывалась.
Мерси не могла больше различить, где находится её противник: он слился с окружающей темнотой. Она видела лишь очертания двери, теперь неплотно прилегавшей к дверному косяку, прямоугольную щель, через которую сочился свет уличного фонаря. На секунду свет исчез: кто-то прошёл мимо двери, свернув не к выходу, а в коридор, ведущий вглубь здания.
Шаги стихли и вновь вернулись к двери в квартиру.
«Он заметил сломанный замок», – решила Мерси. Возможно, ей следовало подать ему какой-нибудь знак, однако что-то удерживало её от этого поступка. Её руки были крепко связаны, во рту торчал кляп, и, находясь в столь затруднительном положении, она при всём желании не могла представить, какой толк оттого, что Малахайд обнаружит её в таком виде.
За дверью царила мёртвая тишина. Мерси задержала дыхание, незнакомец, напавший на неё, тоже, кажется, не дышал. Потом человек по ту сторону двери снова начал двигаться. Он поспешил дальше вниз, через несколько секунд раздался скрип двери, очевидно, ведущей в подвал, а затем послышались торопливо удалявшиеся по каменным ступенькам глухие шаги.
Противник Мерси отпрянул от двери, которая без опоры немедленно покосилась и провалилась внутрь.
– Лежите смирно, – сдавленно прошептал он, по-прежнему практически сливаясь с темнотой. – Не издавайте ни звука до тех пор, пока не стихнут мои шаги. Если вы послушаетесь меня, через пару часов я пришлю кого-нибудь, чтобы развязать вас.
«Через пару часов?..» – Мерси хотела возмущённо выкрикнуть это ему в лицо, но кляп во рту заглушил и слова, и возмущение.
– Полагаю, это означает, что вы согласны.
Эх, если бы он убрал ногу на секунду позже! Она бы тогда успела размозжить ему каблуком колено. Мерси кровожадно представила себе, как бы это ощущалось.
– Оставляю вас одну. Здесь, внутри, не так уж и плохо, верно?
Он открыл дверь и прислушался.
Искушение воспользоваться библиомантикой, чтобы причинить обидчику боль, было почти невыносимым. Однако она не забывала о клятве: никогда, никогда больше, даже сейчас. Тем более что она не была уверена, что без подготовки и без сердечной книги у неё вообще бы что-то получилось.
