Глаза постепенно привыкли к окружающей тьме, и я уже могла видеть не только силуэт парня, но и выражение его лица, пусть и нечетко. На секунду мне показалось, что он болезненно поморщился. Может быть, только показалось.
— Это был шантаж, так что не сравнивай.
— Шантаж? Я не собиралась тебя шантажировать! И целовать тебя тоже не собиралась. Ни сейчас, ни тогда. Просто интересно было узнать, что ты выберешь. Такой же азарт, как и у тебя во время гонок, — с самодовольной улыбкой выдала я.
«Что ты несешь, Вика? Остановись, — стучало в висках, — Не стыдись быть слабой, именно сейчас, когда ты нужна Роме. Чтобы он мог стать сильным рядом с тобой. Ведь он пошел за тобой, и вы можете наконец побыть вдвоем и всё обсудить».
Но между языком и сердцем дружба сомнительная. Пока влюбленное и рассудительное сердце всё осмыслит, подлый язык ляпнет и не поморщится.
— Ну, что молчишь?
— Не ожидал, что ты такая.
— Какая — такая?
— Стерва.
Я задохнулась от негодования. Я — стерва?
А Ромка уже развернулся и зашагал обратно. Туда, где у костра сидели ребята. И Кутафина.
— Стой! Рома!
Я поспешила за ним, стараясь не терять достоинства и не переходить на бег, хотя догнать его оказалось сложно.
— Ром, я не то хотела сказать. Прости!
Он не останавливался, шел и шел, а я, следуя за его спиной словно за ориентиром, чувствовала, как к глазам опять подступают слезы и жалостливо произнесла:
— Пожалуйста, прости меня.
Не знаю, что заставило его замереть на месте: мой голос, дрожащий от слез, или что-то ещё. Он так резко затормозил, что я едва не врезалась в его спину.
— Я не понимаю тебя, — произнес он, поворачиваясь ко мне лицом.
Он был так близко, что я чувствовала на своем лице его дыхание, когда он произносил эти слова.
— Я не могу тебе объяснить, — всхлипывая, произнесла я.
Несколько мучительных секунд он стоял, глядя мне в глаза и словно раздумывая над чем-то. А затем без лишних вопросов молча взял меня за руку и повел к костру. Я на ходу смахнула слезы, стараясь придать лицу более-менее цветущий вид. Не хочу вызывать жалость у окружающих.
Нас встретили растерянными взглядами. Часть ребят уже разошлись по палаткам, остальные тушили костер и собирали разбросанные предметы — посуду, одежду, остатки еды.
— Не надо, оставь, — произнес Рома, обращаясь к тушившему костер Андрею.
Он удивленно взглянул на него, затем — на меня, и, не говоря ни слова, отправился в палатку. Рома качнул головой, указывая мне на пустующее бревно, используемое в качестве сиденья. Я повиновалась, усевшись посередине и обхватив колени руками.
Я смотрела на догорающие веточки и настраивалась на самый важный разговор в своей жизни. Вот оно: сейчас или никогда.
Когда все разошлись по палаткам, а Вадим дал последнее наставление: «Не засиживайтесь долго, завтра ранний подъем», мы остались вдвоем, а Рома всё так же продолжал молчать, стоя напротив. Наконец он сел рядом со мной и тихо вздохнул. Разговор опять не клеился. Мы оба не знали, с чего начать. И почему всё так трудно? Самые прекрасные слова на свете, самые правдивые — о любви, они никак не могут сорваться с губ. Ну почему?
Я подняла глаза к небу и впервые заметила, что оно полно звезд. Не знаю, как астрономы замечают созвездия среди миллионов мерцающих точек. Единственное созвездие, с которым я знакома и которое могу отыскать — это ковш — созвездие Большой Медведицы.
— Красиво, — завороженно произнесла я.
Рома тоже поднял голову, всматриваясь ввысь.
— Знаешь, когда я в последний раз смотрел на звезды?
Ночной воздух становился всё более прохладным, и я придвинулась ближе к Роме.
— Понятия не имею.
— Несколько лет назад. В городе их почему-то не замечаешь… Если приглядеться, видно, что на самом деле звезды разного цвета.
И вдруг одна маленькая сияющая точка мелькнула, срываясь вниз и прочерчивая чуть заметный след в ночном небе.
— Смотри, — я подняла руку, указывая на падающую звезду. — Скорее, загадывай желание!
Рома посмотрел на меня долгим взглядом и произнес:
— Я загадал. Поцелуй.
Я отрицательно качнула головой, не отрывая от него взгляда.
— Его нельзя говорить вслух.
— Да? Попробую ещё раз.
Он зажмурился, сосредотачиваясь, и просидел так пару секунд, а потом открыл глаза и снова посмотрел на меня. Прошло всего мгновение, показавшееся мне целой вечностью, прежде чем он склонился к моему лицу и осторожно коснулся губами моих губ. Целый ураган мыслей пронесся в моей голове, а потом — пустота и какое-то безмятежное счастье внутри. Как будто всё наконец встало на свои места. И не нужно никаких слов, мучительных объяснений. Есть просто поцелуй, который подтверждает наверняка, что мои мечты, которые я лелеяла внутри себя долгие два года вовсе не розовые и нереально далекие. Рома тут, рядом, вместе со мной.
Чуть отстранившись, но по-прежнему оставаясь в опасной близости от моего лица, Рома спросил:
— Что ты чувствуешь?
— Это сложно описать, — расплываясь в улыбке, прошептала я.
